Вы здесь

Зуев против России (Жалоба № 16262/05)

НЕОФИЦИАЛЬНЫЙ ПЕРЕВОД

 

АУТЕНТИЧНЫЙ ТЕКСТ РАЗМЕЩЕН

НА САЙТЕ Европейского Суда по правам человека

www.echr.coe.int

 

в разделе HUDOC

 

 

ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ

 

 

 

ДЕЛО «ЗУЕВ против РОССИИ»

 

(Жалоба № 16262/05)

 

 

 

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

 

г. СТРАСБУРГ

 

19 февраля 2013 года

 

 

 

 

Настоящее постановление вступит в силу в порядке, установленном в пункте 2 статьи 44 Конвенции. Может быть подвергнуто редакционной правке.


По делу «Зуев против России»,

Европейский Суд по правам человека (Первая Секция), заседая Палатой, в состав которой вошли:

          Изабелла Берро-Лефевр, Председатель,
          Элизабет Штайнер,
          Ханлар Гаджиев,
          Линос-Александр Сицильянос,
          Эрик Мос,
          Ксения Туркович,
          Дмитрий Дедов, судьи,
и Сорен Нильсен, Секретарь Секции,

проведя 29 января 2013 года совещание по делу за закрытыми дверями,

выносит следующее постановление, принятое в тот же день:

ПРОЦЕДУРА

1. Дело было инициировано на основании жалобы (№ 16262/05) против Российской Федерации, поданной в Европейский Суд в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — «Конвенция») от гражданина Российской Федерации Романа Игоревича Зуева (далее — «заявитель») 25 апреля 2005 года.

2. Интересы заявителя представляли М. Овчинников, А. Михайлов и Ф. Багрянский, адвокаты, практикующие в г. Владимире. Интересы Властей Российской Федерации (далее — «Власти») представлял
Г. Матюшкин, Уполномоченный Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека

3. Заявитель, в частности, утверждал, что он незаконно содержался под стражей в ненадлежащих условиях следственного изолятора и что он не был незамедлительно уведомлен о выдвинутых против него обвинениях, а также что суд отказал ему в незамедлительном и эффективном рассмотрении причин его заключения под стражу.

4. 6 февраля 2009 года жалоба была коммуницирована Властям. Также Суд решил рассмотреть жалобу по существу одновременно с решением вопроса о ее приемлемости (пункт 1 статьи 29).

ФАКТЫ

I. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА

5. До задержания заявитель, 1977 года рождения, проживал в
г. Владимире.

  1. Уголовное дело в отношении заявителя

6. 23 октября 2004 года следователь прокуратуры г. Владимира возбудил уголовное дело в отношении заявителя по подозрению в изнасиловании при отягчающих обстоятельствах.

1. Задержание и заключение под стражу

7. Заявитель был задержан 25 октября 2004 года около 22.00. В протоколе не указаны основания его задержания, помимо ссылки на часть 2 статьи 91 Уголовно-процессуального кодекса. Заявитель подписал протокол задержания, отметив, что ему сообщили о конституционных правах обвиняемого, включая право хранить молчание и пользоваться услугами адвоката. Он также сделал рукописное заявление об отказе от правовой помощи «во время задержания». Как представляется, в протоколе задержания следователем была сделана рукописная отметка о том, что заявитель не находился в розыске.

8. На следующий день следователь начал допрос заявителя в присутствии адвоката Овчинникова. В протоколе отмечено, что допрос был начат в 12.00. Протокол содержит подпись заявителя под пунктом, в котором утверждается, что ему сообщили о характере обвинений, выдвинутых против него, в частности, о подозрении в участии в групповом изнасиловании 23 октября 2004 года. В протоколе заявителем была сделана рукописная запись о том, что он решил воспользоваться своими конституционными правами и сохранять молчание.

(а) Санкционирование предварительного заключения: постановление о заключении под стражу от 27 октября 2004 года

9. 27 октября 2004 года Ленинский районный суд г. Владимира выдал санкцию на избрание меры пресечения в виде заключения под стражу заявителя, постановив:

«[Заявитель] трудоустроен [и] имеет постоянное место жительства.

Однако, у него имеется судимость за преступление против личности, которая не была погашена на основании судебного постановления. Из этого следует, что в случае освобождения [заявитель] может продолжить преступную деятельность; также [он] может препятствовать следствию, в частности, путем сокрытия доказательств по делу — мобильный телефон, который был украден у пострадавшей. [Заявитель] подозревается в совершении тяжкого преступления против личности; [данное преступление] наказывается тюремным заключением. [Пострадавшая] опознала [заявителя] как лицо, совершившее против нее преступление. Из изложенного следует, что в случае освобождения… [имя другого обвиняемого по делу было зачеркнуто и от руки вписана фамилия заявителя] может оказывать влияние на пострадавшую в ходе предварительного и судебного следствия; таким образом, пострадавшая, по ее просьбе, принимала участие в опознании преступника в условиях, в которых [заявитель] не мог [ее] видеть.

Следовательно, суд считает, что мера пресечения в виде заключения под стражу является законной и обоснованной и удовлетворяет ходатайство старшего следователя прокуратуры г. Владимира… о заключении [заявителя] под стражу».

10. Спустя несколько дней адвокат заявителя подал кассационную жалобу, в которой утверждалось, что заявитель не был надлежащим образом и незамедлительно уведомлен о причинах задержания и что его заключение под стражу было незаконным. Он просил отпустить заявителя под залог или применить альтернативную, более мягкую, меру пресечения. Ссылаясь на статью 3 Конвенции, адвокат призывал областной суд принять во внимание ненадлежащие условия содержания под стражей, которым будет подвергнут заявитель.

11. 9 ноября 2004 года Владимирский областной суд оставил в силе постановление о заключении под стражу, поддержав доводы, приведенные районным судом. В частности, он отметил тяжесть обвинений, выдвинутых против заявителя, и его предыдущую судимость. Что касается доводов адвоката относительно условий содержания заявителя под стражей, областной суд указал, что в задачи судов не входит решение данного вопроса в ходе данного этапа судопроизводства.

(b)      Продление срока содержания под стражей: постановление от 22 декабря 2004 года

12. 22 декабря 2004 года Ленинский районный суд продлил срок содержания заявителя под стражей до 11 января 2005 года включительно, отметив «личность» заявителя, тяжесть выдвинутых против него обвинений, а также вероятность того, что он может скрыться, совершить повторное преступление или воспрепятствовать осуществлению правосудия.

13. Адвокат заявителя подал кассационную жалобу, утверждая, что содержание под стражей было незаконным и чрезмерно длительным. Адвокат также повторил доводы, выдвинутые им в кассационной жалобе в отношении постановления об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу от 27 октября 2004 года.

14. 1 февраля 2005 года Владимирский областной суд оставил в силе постановление от 22 декабря 2004 года, постановив:

«Рассмотрев материалы, представленные в кассационных жалобах, суд выносит следующее постановление.

При рассмотрении того, существует ли необходимость в продлении срока содержания [заявителя] под стражей, судья верно учел тяжесть обвинений [и] информацию о характере обвиняемого.

Из представленных материалов дела следует, что [заявитель] склонен к совершению уголовного преступления, включая особо тяжкое преступление; кроме того, в 2004 году [он] привлекался к административной ответственности.

Заключение судьи о том, что [заявитель] может скрыться от предварительного следствия и судебного разбирательства, продолжать свою преступную деятельность и воспрепятствовать совершению правосудия, подтверждается протоколом допроса потерпевшей, на основании которого представляется, что потерпевшая получает оскорбительные и запугивающие телефонные звонки, которые, по ее мнению, являются способом применения психологического давления за возбуждение уголовного производства.

Продление срока содержания [заявителя] под стражей также связано с необходимостью проведения следственных действий с целью завершения предварительного расследования.

Судья рассмотрел возможность применения другой, более мягкой, меры пресечения в отношения [заявителя], как отражено в постановлении, согласно которому применение иной меры пресечения к обвиняемому не может быть оправдано.

...

В силу требований Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении вопроса о продлении срока содержания под стражей судья не обязан принимать во внимание условия содержания [заявителя] под стражей, вопрос о которых поднимается адвокатом в кассационной жалобе».

(в) Ходатайство об освобождении: постановление от 15 февраля 2005 года

15. 9 декабря 2004 года адвокат заявителя Овчинников обратился в Ленинский районный суд с ходатайством об освобождении заявителя, утверждая, что его задержание и последующее содержание под стражей были незаконны.

16. По утверждению Властей, три слушания, запланированные на 13, 20 и 28 января 2005 года, были отложены ввиду отсутствия адвоката заявителя.

17. 15 февраля 2005 года Ленинский районный суд оставил без удовлетворения ходатайство об освобождении на том основании, что заявитель должен был предстать перед Фрунзенским районным судом и что судья первой инстанции имеет исключительную юрисдикцию по вопросам содержания под стражей.

18. 31 марта 2005 года Владимирский областной суд отменил постановление от 15 февраля 2005 года и прекратил разбирательство, представив следующие доводы:

«Жалоба адвоката… относительно незаконного содержания [заявителя] под стражей была рассмотрена судьей по существу на основании статьи 125 Уголовно-процессуального кодекса, в то время как уголовное дело в отношении [заявителя] по обвинению в изнасиловании при отягчающих обстоятельствах, сексуальном преступлении при отягчающих обстоятельствах, грабеже при отягчающих обстоятельствах и угрозах убийством уже было отправлено на рассмотрение в Фрунзенский районный суд г. Владимира; таким образом, [Ленинский районный суд] нарушил требование части 3 статьи 29 Уголовного кодекса, в соответствии с которым суд правомочен рассматривать подобную жалобу только в ходе судебного разбирательства в суде, [перед которым должен предстать заявитель]».

(г) Содержание под стражей с 12 января по 13 октября 2005 года

i. Постановление от 25 января 2005 года

19. Тем временем, 12 января 2005 года истек период содержания заявителя под стражей, санкционированный постановлением от 22 декабря 2004 года. На следующий день заявитель, которому была предоставлена окончательная версия обвинительного заключения по обвинениям в грабеже при отягчающих обстоятельствах, посягательстве сексуального характера и угрозах убийством в дополнение к обвинению в изнасиловании при отягчающих обстоятельствах, должен был предстать перед Фрунзенским районным судом. 17 января 2005 года суд получил материалы дела.

20. На предварительном слушании 25 января 2005 года Фрунзенский районный суд, отметив, что заявителю и другому обвиняемому по его делу были предъявлены обвинения в тяжком преступлении, что заявитель привлекался к административной и уголовной ответственности и существовали причины полагать, что в случае освобождения заявитель и другой обвиняемый по делу могут скрыться от суда и следствия, угрожать жертве и препятствовать совершению правосудия, сделал вывод об отсутствии причин для изменения меры пресечения.

21. 16 марта 2005 года Владимирский областной суд оставил в силе постановление от 25 января 2005 года, установив, что доводы адвокатов о наличии у подсудимых места работы и постоянного места жительства в г. Владимире, а также об отсутствии у них намерения скрываться от суда и следствия не являются достаточными для того, что бы вынести заключение о неправомерности решения, принятого районным судом. Областной суд также отметил отсутствие оснований для освобождения подсудимых после 11 января 2005 года, поскольку они считались заключенными под стражу «в ожидании судебного разбирательства». По мнению областного суда, в распоряжении районного суда после получения материалов уголовного дела было шесть месяцев для рассмотрения вопроса о содержания заявителя под стражей.

  1. Возвращение дела для дополнительного расследования и ходатайство об освобождении: постановление от 27 апреля 2005 года

22. В апреле 2005 года адвокат другого обвиняемого по делу, Г., обратился в Фрунзенский районный суд с ходатайством о возвращении дела в прокуратуру для дополнительного расследования, поскольку следователями совершили различные процессуальные нарушения и нарушили права заявителя на защиту. В то же время адвокат заявителя добивался его освобождения.

23. 27 апреля 2005 года районный суд передал дело на дополнительное расследование и отметил, что мера пресечения, применяемая в отношении заявителя и другого обвиняемого по делу, «должна оставаться без изменения», поскольку обстоятельства, которые служили основанием для их задержания, все еще существуют и нет никаких причин санкционировать изменение.

24. 28 июня 2005 года Владимирский областной суд оставил в силе данное постановление, отметив, что оно является обоснованным. Областной суд также установил, что содержание обвиняемых под стражей в течение шестимесячного срока санкционировано положениями Уголовно-процессуального кодекса.

(д) Продление срока содержания под стражей до 13 октября 2005 года: постановление от 7 июля 2005 года

25. 7 июля 2005 года Фрунзенский районный суд санкционировал продление срока содержания под стражей заявителя и другого обвиняемого по делу еще на три месяца, до 13 октября 2005 года. Районный суд заявил, что период, в течение которого было санкционировано содержание заявителя под стражей, будет продлен до 13 июля 2005 года ввиду того, что районный суд получил материалы дела 13 января 2005 года. Он заключил, что подсудимые обвинялись в тяжких уголовных преступлениях и могли скрываться от суда и следствия, препятствовать совершению правосудия и угрожать пострадавшей.

26. 11 августа 2005 года Владимирский областной суд оставил в силе данное постановление по следующим основаниям:

«Обсудив доводы, выдвинутые в кассационной жалобе, суд считает, что постановление [от 7 июля 2005 года] является законным и обоснованным.

При вынесении [районным] судом данного постановления [он] принимал во внимание тяжесть трех уголовных преступлений, наказуемых более чем десятью годами лишения свободы, которые являются тяжкими и представляют особую угрозу для общества. Доводы, изложенные в кассационной жалобе, были рассмотрены судом и были вынесены соответствующие выводы. [Он] установил, что основания для изменения меры пресечения отсутствуют. Вышеуказанные выводы являются обоснованными и данное обоснование должно считаться убедительным.

Суды первой и второй инстанции рассмотрели жалобы о незаконности задержания 25 октября 2004 года и содержания под стражей [заявителя и другого обвиняемого по делу] после 11 января 2005 года и признали их необоснованными».

(е) Продление срока содержания под стражей до 13 января 2006 года: постановление от 13 октября 2005 года

27. 13 октября 2005 года Фрунзенский районный суд продлил срок содержания под стражей заявителя и другого обвиняемого по делу до 13 января 2006 года. Формулировка решения была аналогична той, что содержалась в постановлении от 7 июля 2005 года.

28. 23 ноября 2005 года Владимирский областной суд оставил в силе постановление, поддержав доводы, приведенные районным судом.

(ж) Продление срока содержания под стражей до 13 апреля 2006 года: постановление от 11 января 2006 года

29. 11 января 2006 года Фрунзенский районный суд в постановлении, аналогичном постановлении, вынесенному 7 июля и 13 октября 2005 года, продлил срок содержания заявителя и другого обвиняемого по делу под стражей до 13 апреля 2006 года.

30. 7 марта 2006 года Владимирский областной суд оставил без удовлетворения кассационную жалобу, поданную заявителем, заключив, что выводы районного суда были законными и обоснованными.

2. Осуждение

31. 10 апреля 2006 года Фрунзенский районный суд признал заявителя виновным по выдвинутым обвинениям и приговорил его к пяти годам лишения свободы и штрафу. Данное решение не было обжаловано и вступило в силу.

B. Условия содержания

32. 2 ноября 2004 года заявитель был заключен в следственный изолятор № ИЗ-33/1 в г. Владимире. В течение всего периода содержания под стражей, до августа 2006 года, он содержался в восьми различных камерах: №№ 33, 50, 51, 52, 55, 60, 63 и 66. Стороны не указали даты, когда он содержался в каждой из камер.

33. На основании справок, выданных начальником следственного изолятора в мае 2009 года, и едва разборчивых выписок из журнала учета заключенных за четыре дня 2004 года и восемь дней 2005 года Власти утверждали, что площадь трех наименьших камер — №№ 60, 63 и 66 — составляла примерно 14 квадратных метров и они вмещали двоих и четверых заключенных. Площадь камеры № 55 составляла 51,48 квадратных метров и вмещала от восьми до шестнадцати человек. Площадь двух камер — №№ 51 и 52 — составляла 32,5 и 39,5 квадратных метров, и в них содержались от шести до восьми и от шести до десяти человек соответственно. В камере № 33 площадью 26 квадратных метров размещалось от четырех до шести человек. В наибольшей камере — № 50, площадь которой немного превышала 77 квадратных метров, находилось от десяти до двадцати двух заключенных. Насколько Суд смог расшифровать выписки из журнала учета заключенных, количество заключенных, размещенных в камерах в соответствующие дни, отвечало наибольшему количеству, указанному Властями по каждой камере. Власти также утверждали, у заявителя всегда было отдельное спальное место. Согласно справкам, выданным начальником следственного изолятора, ни одна из камер, в которой содержался заявитель, не имела трехъярусных кроватей.

34. Кроме того, Власти настаивали, что в меньших камерах было по одному окну, в больших — по два. Площадь каждого окна составляла приблизительно один квадратный метр. С 6.00 по 22.00 камеры освещались одной или двумя лампами по 80 ватт. Ночью в камере горела лампа мощностью 40 ватт. В каждой камере была надлежащим образом функционирующая система кондиционирования и обогреватель, установленный под окном. Кроме того, заключенным позволялось открывать форточку для проветривания помещения. По данным Властей, каждая камера была оснащена краном и унитазом, которые были установлены в углу, на расстоянии более чем 3 метра от стола. Унитаз был отделен от жилой зоны перегородкой высотой 1,9 м. Заключенным разрешалось принимать душ один раз в 7 дней, для чего им выделялось от пятнадцати до тридцати минут. Душевая комната учреждена была оснащена двенадцатью душевыми точками. Власти подтвердили свои заявления копией расписания «банных дней» для определенных камер учреждения на 5 октября и 7 декабря 2005 года, 15 февраля, 15 марта, 18 апреля, 3 мая и 6 июня 2006 года. В расписании было указано, что всем проживающим в одной камере заключенным, не считая наибольших камер, предоставлялось не более 20 минут для того, чтобы принять душ. Большая часть расписания, предоставленного Властями, не содержала информации о восьми камерах, в которых содержался заявитель. В одном расписании указывалось, что 5 октября 2005 года душ приняли шесть заключенных из камеры 33, двадцать восемь заключенных из камеры 50, двадцать три заключенных из камеры 51 и десять заключенных из камеры 52. 7 декабря 2005 года душ разрешалось принять шести заключенным из камеры 33, двадцати шести заключенным из камеры 50, семи заключенным из камеры 51, десяти заключенным из камеры 52 и двадцати пяти заключенным из камеры 55. 15 марта 2006 года душ принимали четверо заключенных из камеры 33, тридцать пять заключенных из камеры 50, одиннадцать заключенных из камеры 51 и четырнадцать заключенных из камеры 52.

35. Наконец, Власти утверждали, что санитарные условия в учреждении соответствовали существующим правовым требованиям. Заявитель получал достаточное количество еды надлежащего качества. В случае необходимости ему предоставлялась бесплатная медицинская помощь.

36. Приведя иные размеры некоторых камер, заявитель, главным образом, оспаривал количество заключенных, которые проживали в данных камерах. В частности, он утверждал, что камера № 55 вмещала тридцать спальных мест, но обычно в ней содержалось от сорока до шестидесяти заключенных. Такое же количество заключенных обычно было размещено в камере № 50. Камера № 52 была оснащена двадцатью спальными местами, но вмещала от двадцати пяти до тридцати заключенных. В камерах №№ 60 и 66 было четыре и шесть спальных мест, и в них содержалось от четырех до девяти и от пяти до одиннадцати заключенных соответственно. Четырем – пяти человекам приходилось делить четыре спальных места в камере № 60. Камера № 51, оснащенная двадцатью койками, вмещала от двадцати пяти до тридцати заключенных. В камере № 33 с восемью спальными местами содержалось от восьми до двенадцати заключенных. Заявитель настаивал, что ввиду сильной переполненности у него не было отдельного спального места. Заключенным приходилось спать по очереди. Кроме того, он отмечал, что заключенные содержались в чрезвычайно стесненных условиях. Часть площади камеры была занята металлическими нарами, служащими для ее обитателей спальными местами. Остальная площадь была занята деревянным столом, лавкой, полками, краном и унитазом. Такое расположение практически не оставляло заключенным места для свободного передвижения. Унитаз находился в углу камеры, всего в нескольких метрах от деревянного стола и коек и был отделен от жилой зоны перегородкой, которая не превышала 90 см в высоту. Шторы, которые вешали заключенные, чтобы обрести хоть какую-то уединенность, всегда снимались надзирателями. Кроме того, администрация учреждения не предоставляла заключенным чистящих средств. Унитаз всегда был грязным и без крышки, что позволяло неприятным запахам проникать в камеру.

37. Кроме того, заявитель утверждал, что в камерах не было системы кондиционирования. Они были сырыми, душными и темными. Заключенным разрешалось курить в камерах, что было невыносимо для некурящего заявителя. Заключенным приходилось стирать одежду в камерах, что еще больше повышало влажность. В камерах было два окна, слишком маленьких, чтобы пропускать достаточно света, и оснащенных металлической решеткой. Флюоресцентное освещение было постоянно включено. В камерах водились клопы, вши и тараканы, но администрация не предоставляла инсектицидов. Заключенных не обеспечивали туалетными принадлежностями. Им разрешалось принимать душ один раз в семь дней. На пятнадцать – двадцать человек выделялось по пятнадцать минут в то время, как было всего лишь четыре – пять рабочих душевых точек. Пища предоставлялась в недостаточном количестве и ненадлежащего качества. Каждый день заключенным были разрешены часовые прогулки во дворе учреждения. Наибольший двор имел площадь 60 квадратных метров, наименьший — 18 квадратных метров. В одно и то же время во дворе находилось от восьми до сорока заключенных. Дворы имели металлическое покрытие, при этом пространство между стенами и крышей составляло лишь один метр.

38. Заявитель подкрепил свои утверждения заявлениями двух заключенных: Е. и В. В период с 30 января 2004 года по 1 июля 2005 года Е. находился в заключении вместе с заявителем в камерах №№ 55 и 66. Хотя В., другой обвиняемый по делу заявителя, не находился с заявителем в одной и той же камере, он содержался в том же учреждении одновременно с заявителем. В. также содержался в камерах №№ 50 и 52. Описание условий содержания, представленные обоими заключенными, аналогичны описанию, данному заявителем.

39. Заявитель также представил четыре цветные фотографии камеры № 52, сделанные другим обвиняемым по его делу, В. На фотографиях изображено восемь–десять заключенных в очень маленькой и мрачной комнате с рядом трехъярусных нар, размещенных вдоль стены. Длинный стол с двумя лавками стоит между нарами и противоположной стеной. Остальное пространство камеры, не занятое мебелью, достаточно лишь для того, чтобы вместить всех проживающих в камере заключенных, стоящих плотно друг к другу. Нары не отделены друг от друга. Чтобы обеспечить себе уединенность, заключенным приходилось завешивать нары бельем. На нарах — грязные и изношенные спальные принадлежности, загораживающие окно. Окна закрыты двумя рядами металлической решетки. На фотографиях также запечатлены сильно потрескавшиеся пол и стены с облупившейся краской. Мебель в обветшалом состоянии. Нары ржавые, одежда висит на веревке под потолком.

40. Кроме того, заявитель предоставил Суду копию приказа № 7, изданного 31 января 2005 года Федеральной службой исполнения наказаний. В приказе говорилось о программе реконструкции учреждений в России на 2006 год. В нем содержится список учреждений, которые вызывают особую озабоченность, с описанием условий содержания в них. Следственный изолятор ИЗ-33/1 в
г. Владимире упоминается в данном списке. В приказе значится, что, учитывая 1009 содержащихся в нем заключенных, наполненность данного учреждения вдвое превышает его максимальную вместимость (507 мест). В приказе также говорится, что учреждение располагает менее чем 2,5 квадратными метрами личного пространства.

41. Наконец, заявитель представил копии писем прокурору Владимирской области от начальника учреждения ИЗ-33/1, на чьи справки Власти ссылаются в своих замечаниях, представленных Суду. Письма касаются заключенного Н., который содержался в данном учреждении с 13 апреля 2004 года по 27 июня 2006 года. Н. также содержался в камерах №№ 50 и 51. В своих письмах прокурору начальник следственного изолятора указывал, что камера № 50 имеет площадь 47,35 квадратных метров, в ней было тридцать три нары, и она вмещала тридцать три заключенных. Хотя указанный им размер камеры № 51 совпадал с размером, указанным в справке, представленной Властям, начальник следственного изолятора отмечал, что в камере находилось двадцать четыре спальных места и от шестнадцати до двадцати трех человек, содержащихся вместе с Н.

42. Заявитель несколько раз обращался с жалобами в различные национальные органы власти, в том числе в суды, утверждая, что он содержится в ненадлежащих условиях. Жалобы остались без внимания.

II. ПРИМЕНИМОЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО

43. Российские правовые нормы относительно заключения и содержания под стражей изложены в постановлении по делу «Исаев против России» (Isayev v. Russia, жалоба № 20756/04, пункты 67-80, от 22 октября 2009 года) и «Пятков против России» (Pyatkovv. Russia, жалоба № 61767/08, пункт 59, от 13 ноября 2012 года).

44. Соответствующие нормы национального и международного законодательства об условиях содержания под стражей изложены, например, в постановлении Суда по делу «Гладкий против России» (Gladkiy v. Russia, жалоба № 3242/03, пункты 36, 38 и 50, от 21 декабря 2010 года).

ПРАВО

I. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 3 КОНВЕНЦИИ

45. Заявитель жаловался на нарушение статьи 3 Конвенции в связи с условиями его содержания под стражей в следственном изоляторе
ИЗ-33/1 в г. Владимире со 2 ноября 2004 года по август 2006 года. Статья 3 Конвенции гласит:

«Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию».

А. Доводы сторон

46. Первоначально в своей аргументации Власти утверждали, что заявитель не исчерпал внутренние средства правовой защиты. В частности, он мог обратиться в суд с жалобой на ненадлежащие условия содержания под стражей. Власти утверждали, что в отношении деликтных исков в России существует эффективная судебная практика, посредством которой некоторые заключенные смогли получить компенсацию за ущерб, понесенный в связи с их содержанием под стражей в ненадлежащих условиях. Они ссылались на дело Д., по которому была присуждена сумма в размере 25 000 рублей (руб.), подлежащая выплате Федеральной службой исполнения наказаний в качестве компенсации за ущерб в связи с заражением чесоткой в ​​следственном изоляторе. Они также отметили, что другому заключенному, Р., была присуждена сумма в размере 30 000 рублей в качестве компенсации за его незаконное содержание под стражей на протяжении более пятидесяти шести дней и непредоставление питания в течение пяти дней после задержания.

47. В качестве альтернативы, Власти утверждали, что условия содержания заявителя под стражей полностью соответствовали национальным правовым требованиям и отвечали стандартам, гарантированным статьей 3 Конвенции. Они призывали Суд отклонить жалобу заявителя как явно необоснованную. В своих дополнительных замечаниях, представленных Суду, они также подчеркивали, что предоставленные ими доказательства, включая справки, выданные начальником следственного изолятора, являются действительными, будучи подписанными государственным служащим, который может нести ответственность в случае, если предоставленная им информация не отвечает действительности. В то же время, они высказывали сомнение в доказательствах, представленных заявителем в поддержку своих утверждений. В частности, Власти считали сомнительным, что двое заключенных, которые содержались в следственном изоляторе в период с 2004 по 2006 годы и чьи заявления были получены заявителем, могли вспомнить точное количество нар или заключенных в каждой камере.

48. Ссылаясь на письменные заявления своих сокамерников, приказ Федеральной службы исполнения наказаний и письма начальника следственного изолятора ИЗ-33/1 прокурору Владимирской области, заявитель настаивал на том, что условия его содержания были бесчеловечными и унижающими достоинство. Он настаивал на своем описании условий содержания под стражей, ссылаясь на сильную переполненность, плохие санитарные условия, недостаточное освещение и питание.

  1. Оценка Суда

1. Приемлемость жалобы

49. Что касается возражений Властей относительно предполагаемого неисчерпания заявителем внутренних средств правовой защиты, Суд уже отклонял аналогичные возражения российских Властей в ряде дел, касающихся условий содержания под стражей, установив, что ни жалоба в адрес администрации учреждения содержания (см. постановление Европейского Суда от 10 мая 2007 года по делу «Бенедиктов против России» (Benediktov v. Russia), жалоба № 106/02, пункт 29, с дальнейшими ссылками), ни деликтный иск (см., например, постановления Европейского Суда по делам «Александр Макаров против России» (Aleksandr Makarov v. Russia), жалоба № 15217/07, пункты 82-91, от 12 марта 2009 года; «Артёмов против России» (Artyomov v. Russia), жалоба № 14146/02, пункт 112, от 27 мая 2010 года; «Арефьев против России» (Arefyev v. Russia), жалоба № 29464/03, пункт 54, от 4 ноября 2010 года; и «Гладкий против России» (Gladkiy v. Russia), жалоба № 3242/03, пункт 55, от 21 декабря 2010 года) не могут рассматриваться в качестве эффективного средства защиты в целях пункта 1 статьи 35 Конвенции. Кроме того, в деле «Назаров против России» (Nazarovv. Russia, жалоба № 13591/05, пункт 77, от 26 ноября 2009 года) Суд рассматривал доводы Властей, в которых они ссылались на вознаграждения, присужденные к выплате российскими судами в пользу Д. и М. Суд отметил, что проблемы, связанные с условиями содержания заявителя под стражей, очевидно, носят структурный характер, в отношении которого не было продемонстрировано существование эффективных внутренних средств правовой защиты, и что дела, на которые сослались Власти, не касались содержания под стражей в переполненных камерах, а были связаны с заражением заключенного чесоткой и непредоставлением пищи заключенному органами власти (см. аналогичное обоснование в постановлениях Европейского Суда по делам «Недайборщ против России» (Nedayborshch v. Russia), жалоба № 42255/04, пункт 21, от 1 июля 2010 года; «Арефьев против России» (Arefyev v. Russia), жалоба № 29464/03, пункт 54, от 4 ноября 2010 года; и «Гельд против России» (Geldv. Russia), жалоба № 1900/04, пункт 21, от 27 марта 2012 года). Наконец, в деле «Ананьев и другие против России» (AnanyevandOthersv. Russia) (жалобы №№ 42525/07 и 60800/08, пункты 100–19, от 10 января 2012 года), установив нарушение статьи 13 Конвенции, Суд заключил, что в настоящее время российская правовая система не располагает эффективным средством правовой защиты, которое могло бы быть использовано для предотвращения предполагаемого нарушения или продолжения такого нарушения, а также предоставления заявителю соответствующего и достаточного возмещения в связи с жалобой на плохие условия содержания под стражей.

50. Суд не видит каких-либо оснований для того, чтобы отойти от своих прежних заключений в настоящем деле. Соответственно, Суд отклоняет возражение Властей о неисчерпании внутренних средств правовой защиты.

51. Кроме того, Суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции и не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, она является приемлемой.

2. Существо жалобы

52. Европейский Суд отмечает, что стороны оспорили некоторые аспекты условий содержания заявителя под стражей в следственном изоляторе № ИЗ-33/1 г. Владимира. Тем не менее, отсутствует необходимость установления Судом достоверности всех без исключения утверждений, поскольку он признает нарушение статьи 3 Конвенции, исходя из фактов, которые были представлены ему, но не были опровергнуты Властями государства-ответчика.

53. Основным вопросом, в отношении которого необходима оценка Европейского Суда, является личное пространство, которое было предоставлено заявителю. Заявитель утверждал, что количество заключенных, содержавшихся в камерах, значительно превышало их проектную вместимость. Власти утверждали, что заявитель всегда имел от 3,21 до 7,7 квадратных метров личного пространства и отдельное спальное место.

54. Суд отмечает, что Власти полагаются на справки, выданные начальником следственного изолятора спустя почти три года после окончания срока пребывания заявителя в данном учреждении. В то же время они не ссылаются на какой-либо первоначальный источник информации, на основании которого их утверждения могут быть проверены, за исключением выписок из журнала учета заключенных за двенадцать дней из всего срока содержания заявителя под стражей. В связи с этим, Суд отмечает, что в нескольких предыдущих делах, когда Власти не смогли представить оригинальные документы, он постановил, что документы, подготовленные спустя значительный период времени, не могут рассматриваться как достаточно надежные доказательства, учитывая продолжительность прошедшего срока (см. среди недавних прецедентов, постановление Европейского Суда от 10 февраля 2009 года по делу «Новинский против России» (Novinskiy v. Russia), жалоба № 11982/02, пункт 105; постановление Европейского Суда от 7 декабря 2009 года по делу «Шилбергс против России» (Shilbergs v. Russia), жалоба № 20075/03, пункт 91). Суд полагает, что эти соображения справедливы и в рамках настоящего дела. Справки, подготовленные органами власти через три года после рассматриваемых событий, не могут считаться достаточно надежными источниками информации. Двенадцать выписок из журналов не изменяют данный вывод, поскольку они ни в коей мере не являются показательными.

55. Более того, еще одним элементом, который подрывает надежность указанных справок, является тот факт, что информация, предоставленная начальником учреждения Властям, противоречит, по крайней мере, частично, информации, сообщенной тем же должностным лицом прокурору Владимирской области. Расхождения между письмами прокурору и информацией, подготовленной для Властей, относятся не только к количеству заключенных, но также и к размеру камер (см. пункт 41 выше). Например, в письме прокурору начальник учреждения утверждает, что камера № 50 имела площадь 47,35 квадратных метров и вмещала от двадцати четырех до тридцати трех заключенных, тогда как в справке, выданной Властям, он заявлял, что площадь камеры составляла 77,35 квадратных метров и она вмещала от десяти до двадцати двух заключенных. Суд считает такое поведение государственного служащего, как было правильно указано Властями, необъяснимым и вызывающим беспокойство. Кроме того, Суд отмечает существование еще одного доказательства, опровергающего информацию, предоставленную Властями. В частности, на основании приказа Федеральной службы исполнения наказаний представляется, что в 2004–2005 годах количество заключенных в следственном изоляторе ИЗ-33/1 в дважды превышало максимальную вместимость данного учреждения, при которой личное пространство составляло менее 2,5 квадратных метров (см. пункт 40 выше). Суд также отмечает, что в расписании банных дней, предоставленном Властями, указывалось большее количество заключенных в определенных камерах, чем было упомянуто в справках, выданных начальником учреждения (см. пункт 34 выше). Фотографии камеры № 52 и письменные заявления, представленные двумя заключенными, являются дополнительным доказательством, подтверждающим вывод Суда о том, что информация, содержащаяся в справках, выданных начальником следственного изолятора и приведенная Властями, является недостоверной. В частности, Суд считает поразительным тот факт, что в то время, как начальник следственного изолятора сообщает Властям об отсутствии трехъярусных нар в камере, в которой содержался заявитель, фотографии, представленные заявителем, подлинность которых не оспаривалась Властями, ясно показывают, что заключенные пользовались трехъярусными нарами. Власти не предоставили каких-либо объяснений данного четкого расхождения.

56. Соответственно, учитывая доказательства, представленные заявителем, а также непредоставление Властями какой-либо соответствующей убедительной информации, Суд считает установленным, что камеры следственного изолятора ИЗ-33/1 были переполнены. Суд также принимает утверждения заявителя о том, что из-за переполненности камер и возникшей в результате этого нехватки спальных мест ему приходилось отдыхать по очереди с другими заключенными. Суд отмечает, что он ранее рассматривал четыре дела, связанные с условиями содержания под стражей в следственном изоляторе № ИЗ-33/1, три из которых касались заявителей, содержащихся в данном учреждении в то же время, что и заявитель по данному делу. В указанных четырех делах Суд счел условия содержания под стражей в следственном изоляторе несоответствующими положениям статьи 3 Конвенции ввиду сильной переполненности (см. постановления Европейского Суда по делам «Мамедова против России» (Mamedova v. Russia),  жалоба № 7064/05, пункты 61-67, от 1 июня 2006 года (содержание под стражей с 23 июля 2004 года по 19 мая 2005 года); «Суховой против России» (Sukhovoy v. Russia), жалоба № 63955/00, пункты 20-34, от 27 марта 2008 года (содержание под стражей с 8 января по 2 августа 2000 года); «Назаров против России» (Nazarov v. Russia), жалоба № 13591/05, пункты 80–83, от 26 ноября 2009 года (содержание под стражей с апреля 2004 года по лето 2006 года); и «Велиев против России» (Veliyev v. Russia), жалоба № 24202/05, пункты 126-30, от 24 июня 2010 года (содержание под стражей с марта 2004 года по август 2007 года).

57. Суд полностью поддерживает данные выводы и в настоящем деле. Кроме того, Суд отмечает, что, независимо от причин переполненности, Власти государства-ответчика несут обязательство организовать свою пенитенциарную систему таким образом, чтобы обеспечить уважение достоинства заключенных, несмотря на финансовые сложности или проблемы материально-технического обеспечения (см. вышеуказанное постановление Европейского Суда по делу «Мамедова против России», пункт 63).

58. Положение заявителя дополнительно усугублялось тем обстоятельством, что возможность пребывания на открытом воздухе была ограничена одним часом в день, а остальные двадцать три часа в сутки, находясь в следственном изоляторе, он был лишен свободы передвижения. Суд также не оставляет без внимания довод заявителя, который подтверждается письменными заявлениями его сокамерников и цветными фотографиями камеры, о том, что доступ к естественному освещению и свежему воздуху был ограничен. Хотя на представленных заявителем фотографиях не видно ставен или жалюзи на окнах, способ расположения трехъярусных нар значительно препятствовал проникновению дневного света в камеру. Ряды металлических решеток, установленных на окнах, служили еще одним препятствием для проникновения дневного света. Таким образом, Суд установил, что расположение окон не способствовало достаточному проникновению естественного освещения. Учитывая такое расположение окон, циркуляция свежего воздуха была также ограничена. Таким образом, представляется, что заявителю приходилось проводить значительную часть дня в тесной камере без окон в прямом смысле этого слова (ср. с постановление Европейского Суда по делу «Пирс против Греции» (Peers v. Greece), жалоба № 28524/95, пункт 75, ECHR 2001‑III). Кроме того, Суд отмечает, что возможность заявителя пользоваться душем лишь в течение не более пятнадцати минут раз в неделю вызывает серьезную озабоченность санитарно-гигиеническими условиями в учреждении, учитывая чрезвычайно переполненное жилое пространство, в котором он находился (см. аналогичные обоснования в постановлении Европейского Суда от 28 марта 2006 года по делу «Мельник против Украины» (Melnikv. Ukraine), жалоба № 72286/01, пункт 107). Наконец, Суд отмечает утверждения заявителя о том, что для него было невыносимо курение заключенных в камере (см. пункт 37 выше). По мнению Суда, содержание заявителя, который не был курильщиком, вместе с курящими в течение почти двух лет могло причинять ему значительные страдания при отсутствии надлежащей вентиляции (см. постановление Европейского Суда от 1 апреля 2010 года по делу «Гультаева против России» (Gultyayeva v. Russia), жалоба № 67413/01, пункт 160).

59. Суд принимает во внимание фотографии, на которых запечатлен интерьер одной из камер, в которой содержался заявитель. Очевидно, что эксплуатационное и санитарное состояние камеры было плачевным. На бетонных стенах, потолке и полу имелись повреждения. Металлические кровати были ржавыми и полуразвалившимися, а постельные принадлежности — изношенными и грязными. Нары были установлены таким образом, что спальные места не были разделены хотя бы минимальным расстоянием. Фотографии свидетельствуют о попытках заключенных обеспечить себе хоть какую-то уединенность путем завешивания нар униформой и постельными принадлежностями. Суд считает, что такие условия можно охарактеризовать только как унижающие человеческое достоинство и непригодные для обитания человека (см. аналогичные обоснования в постановлении Европейского Суда от 10 июня 2010 года по делу «Захаркин против России» (Zakharkin v. Russia), жалоба № 12555/04, пункт 126).

60. В заключение, Европейский Суд неоднократно устанавливал нарушение статьи 3 Конвенции в связи с недостаточностью личного пространства, которым располагали заключенные (см. постановления Европейского Суда по делам «Худоёров против России» (Khudoyorov v. Russia), жалоба № 6847/02, пункты 104 и далее, ECHR 2005-X; «Лабзов против России» (Labzov v. Russia), жалоба № 62208/00, пункты 44 и далее, от 16 июня 2005 года; «Новоселов против России» (Novoselov v. Russia), жалоба № 66460/01, пункты 41 и далее, от 2 июня 2005 года; «Майзит против России» (Mayzit v. Russia), жалоба № 63378/00, пункты 39 и далее, от 20 января 2005 г.; «Калашников против России» (Kalashnikov v. Russia), жалоба № 47095/99, пункты 97 и далее, ECHR 2002-VI; и вышеуказанное постановление Европейского Суда «Пирс против Греции», пункты 69 и далее).

61. Принимая во внимание прецедентную практику по данному вопросу и материалы, предоставленные сторонами, Суд отмечает, что Власти не представили каких-либо фактов или доводов, которые могли бы убедили Суд принять иное решение по данному делу. Даже если в настоящем деле и нет никакого указания на то, что имелось положительное намерение оскорбить или унизить достоинство заявителя, Суд полагает, что тот факт, что заявитель обязан был жить, спать и пользоваться туалетом в одной камере со столь большим количеством задержанных в течение почти двух лет, сам по себе является достаточным для причинения стресса или лишений, превышающих неизбежный уровень страданий, связанных с содержанием под стражей, и вызывать чувство страха и неполноценности, оскорбляющие и унижающие его достоинство.

62. Соответственно, Европейский Суд считает, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции, поскольку заявитель подвергался бесчеловечному и унижающему достоинство обращению в связи с условиями его содержания под стражей в следственном изоляторе ИЗ-33/1 г. Владимира в период с 2 ноября 2004 года по август 2006 года.

II. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ ПУНКТА 1 СТАТЬИ 5 КОНВЕНЦИИ

63. Заявитель жаловался в соответствии с подпунктом «с» пункта 1 статьи 5 на то, что содержание под стражей в период с 12 января по 13 июля 2005 года было незаконным, так как оно не осуществлялось в установленном порядке. Соответствующая часть статьи 5 гласит:

«1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом:

...

(c) законное задержание или заключение под стражу лица, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения…»

А. Доводы сторон

64. Власти утверждали, что заключение заявителя было законным и соответствовало требованиям подпункта «с» пункта 1 статьи 5 Конвенции. Они утверждали, что период содержания заявителя под стражей, санкционированный Ленинским районным судом 22 декабря 2004 года, истек 12 января 2005 года. Пять дней спустя, 17 января 2005 года, дело было направлено на рассмотрение во Фрунзенский районный суд г. Владимира. Во время предварительного слушания 25 января 2005 года районный суд вынес постановление по вопросу содержания заявителя и другого обвиняемого по делу под стражей, отметив, что мера пресечения должна остаться неизменной. При вынесении данного постановления районный суд принял во внимание, что заявитель обвинялся в особо тяжких преступлениях, ранее привлекался к административной и уголовной ответственности и мог уклониться от суда и следствия или препятствовать совершению правосудия. Владимирский областной суд, рассмотрев кассационную жалобу на данное постановление, счел его обоснованным и законным. Содержание заявителя под стражей продолжалось в течение шестимесячного срока, установленного Уголовно-процессуальным кодексом, согласно толкованиям судов в соответствующее время.

65. Заявитель утверждал, что его содержание под стражей не имело никакой правовой основы. По его заявлениям, единственной причиной для непрерывного содержания под стражей являлось то, что дело было направлено на рассмотрение Фрунзенским районным судом. Таким образом, при отсутствии судебного решения он должен был удерживаться на основании правовой нормы.

Б. Оценка Суда

1. Приемлемость жалобы

66. Суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной в значении подпункта «а» пункта 3 статьи 35 Конвенции и не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, данная жалоба должна быть признана приемлемой.

2. Существо жалобы

(а) Общие принципы

67. Суд повторяет, что статья 5 закрепляет фундаментальное право, а именно, защиту человека от произвольного посягательства государства на его права и свободы. Провозглашая «право на свободу», пункт 1 статьи 5 предусматривает физическую свободу человека; его целью является обеспечение того, что никто не должен быть произвольно лишен свободы. Он не связан лишь с ограничениями свободы передвижения; такие ограничения регулируются статьей 2 Протокола № 4. Суд также указывает, что пункт 1 статьи 5 ясно определяет, что содержащиеся в нем гарантии относятся к «каждому». Подпункты «a»–«f» пункта 1 статьи 5 содержат исчерпывающий список дозволенных оснований для лишения лица свободы, при этом лишение свободы не может быть законным, если оно не подпадает под одно из данных оснований.

68. В тех случаях, когда возникает вопрос о «законности» заключения под стражу, включая вопрос о соблюдении «порядка, установленного законом», Конвенция ссылается, главным образом, на национальное законодательство и закрепляет обязанность по соблюдению его материально-правовых и процессуальных норм. Однако, соблюдения норм национального законодательства недостаточно: Пункт 1 статьи 5 требует, чтобы любое лишение свободы учитывало цель статьи 5 Конвенции, которая заключается в защите лица от произвола. Основополагающий принцип заключается в том, что никакое произвольное содержание под стражей не может быть совместимо с пунктом 1 статьи 5 Конвенции, а понятие «произвол», содержащееся в пункте 1 статьи 5 Конвенции, не ограничивается несоблюдением норм национального права, вследствие чего лишение свободы может являться законным в рамках национального законодательства, но при этом быть произвольным и, следовательно, противоречащим требованиям Конвенции (см. постановление Большой Палаты Европейского Суда от 23 февраля 2012 года по делу «Крянгэ против Румынии» (Creangă v. Romania), жалоба № 29226/03, пункт 84).

(б) Применение вышеуказанных принципов к настоящему делу

69. Суд повторяет, что период содержания заявителя под стражей, санкционированный постановлением Ленинского районного суда от 22 декабря 2004 года, истек 12 января 2005 года. Последующее постановление о продлении содержания под стражей было принято 25 января 2005 года, когда Фрунзенский районный суд провел предварительное слушание и не установил причин для освобождения заявителя. Решение по кассационной жалобе, вынесенное Владимирским областным судом, показало, что продление срока содержания заявителя под стражей после 11 января 2005 года являлось результатом толкования судами российского уголовно-процессуального законодательства, которое разрешало содержание обвиняемого под стражей в течение шести месяцев после передачи дела в суд первой инстанции для рассмотрения по существу (см. пункты 19–21 выше). Впоследствии срок содержания заявителя под стражей был продлен 7 июля 2005 года, когда районный суд санкционировал его содержание под стражей с 13 июля по 13 октября 2005 года.

70. По словам заявителя, его содержание под стражей в период с 12 января по 13 июля 2005 года было незаконным, поскольку основывалось лишь на интерпретации судом «содержания под стражей в ожидании судебного разбирательства». Власти утверждали, что содержание заявителя под стражей в течение данного периода было основано на постановлении районного суда от 25 января 2005 года и на том, что 13 января 2005 года дело заявителя было передано в суд первой инстанции.

71. Суд отмечает, что после окончания санкционированного периода содержания заявителя под стражей 12 января 2005 года Фрунзенский районный суд постановил продлить срок содержания под стражей лишь 25 января 2005 года. Власти не привели какого-либо судебного постановления, которое бы санкционировало содержание заявителя под стражей в период с 12 по 25 января 2005 года. Они лишь подчеркивали, что в течение указанного периода заявитель содержался под стражей на основании того, что уголовное дело, возбужденное в его отношении, было передано в суд, правомочный рассматривать данное дело.

72. Суд уже рассматривал и устанавливал нарушение пункта 1 статьи 5 в ряде дел, связанных с практикой содержания подсудимых под стражей лишь на основании того, что в суд, компетентный рассматривать дело, было подано обвинительное заключение (см. вышеуказанные постановления Европейского Суда по делам «Барановский против Польши», пункты 53–58, и «Йечюс против Литвы», пункты 60–64). Судом было установлено, что подобная практика несовместима с принципами правовой определенности и защиты от произвола, которые красной нитью проходят через все положения Конвенции и верховенство права (там же). Суд повторял данный вывод в ряде дел против России, связанных с аналогичным набором фактов (см., например, постановление Европейского Суда по делу «Худоёров против России» (Khudoyorov v. Russia), жалоба № 6847/02, пункты 147-151, ECHR 2005‑X (выдержки), и постановление Европейского Суда от 8 июня 2006 года по делу «Корчуганова против России» (Korchuganovav. Russia), жалоба № 75039/01, пункт 57).

73. Суд не видит никаких причин отклоняться от подобных выводов в данном деле. Он также не расположен интерпретировать постановление о продлении срока содержания под стражей от 25 января 2005 года как ретроспективно санкционирующее содержание заявителя под стражей в отношении предшествующего периода с 12 по 25 января 2005 года. Суд всегда придерживался мнения о том, что санкционирование предварительного заключения ex post facto несовместимо с «правом на безопасность», так оно как обязательно граничит с произволом. Допущение того, чтобы заключенный находился под стражей без судебного решения, имеющего под собой конкретные основания, и без установленного определенного срока, расценивается как нарушение статьи 5, которая предусматривает заключение под стражу как крайнее отступление от права на свободу и как меру, которая является допустимой лишь в строго определенных случаях (см. вышеуказанное постановление Европейского Суда по делу «Худоёров против России», пункт 142).

74. В то же время Суд отмечает, что содержание заявителя под стражей с 25 января 2005 года по 13 июля 2005 года было основано на постановлении о продлении срока содержания под стражей, вынесенном Фрунзенским районным судом в ходе предварительного слушания. Районный суд обеспечил определенные основания для вынесения такого решения. Отмечая определенную двусмысленность в формулировке, использованной районным судом, Суд убежден, что для заявителя и его адвоката было очевидно, что санкционированный период содержания под стражей не мог превышать шесть месяцев. Таким образом, Суд может признать, что районный суд косвенно установил срок содержания заявителя под стражей. Кроме того, заявитель никогда не обвинял районный суд в превышении его полномочий или в том, что в соответствующих постановлениях о заключении под стражу содержались какие-либо недостатки, которые можно было бы считать «грубым и очевидным нарушением», чтобы соответствующие периоды заключения можно было признать нарушающими пункт 1 статьи 5 Конвенции  (см. постановление Большой Палаты Европейского Суда от 9 июля 2009 года по делу «Моорен против Германии» (Mooren v. Germany), жалоба № 11364/03, пункт 84).

75. В заключение, Суд считает, что имело место нарушение пункта 1 статьи 5 Конвенции в связи с содержанием заявителя под стражей с 12 по 25 января 2005 года, а также отсутствовало нарушение пункта 1 статьи 5 Конвенции в отношении постановления о продлении срока содержания под стражей от 25 января 2005 года, которое служило основанием для содержания заявителя под стражей в период с 25 января по 13 июля 2005 года.

III. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ ПУНКТА 2 СТАТЬИ 5 КОНВЕНЦИИ

76. Кроме того, заявитель жаловался на то, что он не был своевременно уведомлен о выдвигаемых против него обвинениях. Он ссылался на пункт 2 статьи 5 Конвенции, которая гласит:

«2. Каждому арестованному незамедлительно сообщаются на понятном ему языке причины его ареста и любое предъявляемое ему обвинение».

  1. Доводы сторон

77. Власти утверждали, что сразу же после задержания заявителя 25 октября 2004 года в 22.30 был составлен протокол, в котором был процитирован пункт 2 статьи 91 Уголовно-процессуального кодекса в качестве основания для его задержания. Власти объяснили, что в данной правовом положении содержится перечень оснований для задержания лица, обоснованно подозреваемого в совершении уголовного преступления. В частности, в силу данного положения подозреваемый может быть задержан при попытке скрыться от суда и следствия, в случае отсутствия постоянного места проживания, при невозможности установить личность подозреваемого или если прокурор или следователь, действующий на основании распоряжения прокурора, обратился в суд с ходатайством о заключении подозреваемого под стражу. Власти также отмечали, что 25 октября 2004 года ходатайство о заключении заявителя под стражу было подано в Ленинский районный суд исполняющим обязанности заместителя прокурора г. Владимира.

78. Власти отмечали, что во время задержания заявитель был уведомлен о своих процессуальных правах, перечисленных в статье 46 Уголовно-процессуального кодекса, включая право хранить молчание и право на адвоката. В то же время заявитель отказался от права на адвоката, не объяснив своего решения. Он не высказал ни возражений, ни комментариев во время задержания. По мнению Властей, органы власти полностью соблюли процедуру, предусмотренную статьей 91 Уголовно-процессуального кодекса.

79. Наконец, Власти отметили, что 26 октября 2004 года, менее чем через двадцать четыре часа после задержания, следователь провел первый допрос заявителя с участием адвоката. Заявителю снова сообщили о его процессуальных правах, а также он был уведомлен о том, что он подозревается в изнасиловании при отягчающих обстоятельствах. Заявитель ссылался на свое право хранить молчание и отказался давать показания. Власти заключили, что заявитель, таким образом, был надлежащим образом уведомлен о причинах своего задержания.

80. Заявитель утверждал, что до первого допроса, который был проведен на следующий день после его задержания, он не знал о причинах лишения свободы, в частности, что он подозревался в участии в групповом изнасиловании. Кроме того, он отметил, что ему вручили обвинительное заключение, в котором подробно объяснялись выдвинутые против него обвинения, лишь восемь дней спустя. Он подчеркивал, что не существовало обоснованных причин для задержек в предоставлении информации о выдвинутых против него обвинениях.

Б. Оценка Суда

1. Приемлемость жалобы

81. Суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной в значении подпункта «а» пункта 3 статьи 35 Конвенции и не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, данная жалоба должна быть признана приемлемой.

2. Существо жалобы

82. Суд повторяет, что пункт 2 статьи 5 содержит элементарные гарантии того, что каждый арестованный должен знать, почему он был лишен свободы (см. постановление Европейского Суда по делу «Чонка против Бельгии» (Čonka v. Belgium), жалоба № 51564/99, пункт 50, ECHR 2002‑I). Данное положение является минимальной гарантией против произвольного обращения и неотъемлемой частью схемы защиты, предусмотренной статьей 5: в силу пункта 2 любому арестованному сообщается простым, неспециальным языком, понятным ему, существенные юридические и фактические основания его ареста, чтобы он мог, если сочтет необходимым, обжаловать в суде законность ареста в соответствии с пунктом 4 статьи 5 Конвенции. Между тем как данная информация должна быть передана «незамедлительно», должностному лицу, проводящему задержание, нет необходимости сообщать ее полностью во время самого задержания. Было ли содержание и безотлагательность сообщения информации достаточными, оценивается отдельно по каждому делу с учетом его особенностей (см. постановление Европейского Суда от 30 августа 1990 года по делу «Фокс, Кэмпбелл и Хартли против Соединенного Королевства» (Fox, Campbell and Hartley v. the United Kingdom), пункт 40, Series A № 182).

83. Например, в деле «Мюррей против Соединенного Королевства» (Murray v. the United Kingdom) (28 октября 1994 года, пункт 78, Series A № 300‑A), в котором заявительница была задержана у себя дома в 7.00 и допрошена с 8.20 до 9.35 в тот же день, Суд счел уведомление достаточно своевременным. В то же время, в ряде дел Суд заявлял, что должно пройти не более нескольких часов, при отсутствии исключительных обстоятельств, таких как неспособность арестованного осознать причины выдвинутых обвинений. Таким образом, если заявителю сообщили, что он задержан согласно определенному положению, и если он был допрошен лишь на следующий день, Суд считает, что предполагаемые практические проблемы, связанные с формированием группы для проведения допроса поздним вечером, не являются достаточными, когда стоит вопрос о фундаментальной важности права на свободу (см., например, постановление Европейского Суда по делу «Джеймс Клинтон и другие против Соединенного Королевства» (James Clinton and Others v. the United Kingdom), жалобы №№ 12690/87, 12731/87, 12823/87, 12900/87, 13032/87, 13033/87, 13246/87, 13231/87, 13232/87, 13233/87, 13310/87, 13553/88 и 13555/88, доклад Комиссии от 14 октября 1991 года, Сборник постановлений и решений (DR) 95, пункт 46).

84. Возвращаясь к фактам настоящего дела, Суд отмечает — и это не оспаривается сторонами, — что 25 октября 2004 года приблизительно в 22.30, во время проведения задержания заявителя, ему лишь сообщили, что он задержан согласно определенному положению Уголовно-процессуального кодекса. Согласно объяснениям Властей, в данном положении перечисляются процессуальные основания для лишения свободы, такие как опасение того, что подозреваемый может скрыться от суда и следствия. Не существует доказательств того, что во время задержания заявителю сообщили о выдвинутых против него обвинениях. Фактические основания для задержания были ему ясно представлены во время первого допроса 26 октября 2004 года в 12.00, когда ему сообщили, что он подозревается в участии в групповом изнасиловании. Таким образом, между временем задержания и временем сообщения о выдвинутых против него обвинений прошло приблизительно двенадцать часов. В течение данного периода он пребывал в состоянии неопределенности и замешательства по поводу причин лишения свободы (см. аналогичные обоснования в постановлении Европейского Суда от 21 апреля 2011 года по делу «Нечипорук и Йонкало против Украины» (Nechiporuk and Yonkalo v. Ukraine, жалоба № 42310/04, пункт 210). Учитывая то, что Власти не указали каких-либо исключительных обстоятельств, которые могли бы объяснить задержку в уведомлении заявителя, суд считает, что промежуток времени, составляющий приблизительно четырнадцать часов, должен считаться несовместимым с временными рамками, установленными на основании понятия оперативности, заложенного в пункте 2 статьи 5 Конвенции.

85. Соответственно, Суд считает, что в настоящем деле было допущено нарушение пункта 2 статьи 5 Конвенции.

IV. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ ПУНКТА 3 СТАТЬИ 5 КОНВЕНЦИИ

86. В своей жалобе заявитель жаловался на нарушение права на рассмотрение дела в разумный срок и утверждал, что для вынесения постановления о его задержании не существовало достаточно причин. Он ссылался на пункт 3 статьи 5 Конвенции, который гласит:

«Каждый задержанный или заключенный под стражу в соответствии с подпунктом "с" пункта 1 настоящей статьи незамедлительно доставляется к судье или к иному должностному лицу, наделенному, согласно закону, судебной властью, и имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда. Освобождение может быть обусловлено предоставлением гарантий явки в суд».

87. Власти утверждали, что суды санкционировали задержание заявителя, поскольку были достаточные причины полагать, что им было совершено изнасилование при отягчающих обстоятельствах. Тот факт, что у заявителя уже имелась непогашенная судимость, служил дополнительным основанием для вынесения заключения о том, что он склонен совершить повторное преступление и препятствовать совершению правосудия. В частности, он мог помешать следователям в поиске мобильного телефона пострадавшей. Кроме того, Власти утверждали, что заявитель обвинялся в особо тяжком уголовном преступлении и что потерпевшая опознала его как преступника. Они считали, что причины, по которым содержание заявителя под стражей в течение немногим более семнадцати месяцев, были соответствующими и достаточными. Кроме того, Власти подчеркивали сложность данного дела; органам власти было нужно время для расследования и тщательного рассмотрения дела; они выполнили большое количество процессуальных мер, собрали экспертные заключения, доказательства и рассмотрели многочисленные ходатайства со стороны защиты. В дополнение, разбирательство было отложено в результате отсутствия адвокатов, которые болели, были заняты в других разбирательствах и находились в отпуске.

88. В своих замечаниях, представленных Суду, заявитель просил отозвать свою жалобу.

89. Принимая во внимание просьбу заявителя и то, что никаких особых обстоятельств, касающихся прав человека, установленных Конвенцией и Протоколами к ней, которые бы требовали продолжения рассмотрения данной жалобы согласно пункту 3 статьи 5 Конвенции, обнаружено не было, Суд в соответствии с подпунктом «а» пункта 1 статьи 37 Конвенции считает, что данная часть жалобы должна быть исключена.

V. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ ТРЕБОВАНИЙ ПУНКТА 4 СТАТЬИ 5 КОНВЕНЦИИ

90. Кроме того, заявитель жаловался, что его ходатайства об освобождении, поданные 9 декабря 2004 года и в апреле 2005 года, а также его кассационные жалобы на постановления, касающиеся содержания под стражей, от 27 октября и 22 декабря 2004 года, 25 января, 7 июля и 13 октября 2005 года и 11 января 2006 года не были безотлагательно рассмотрены судами. Он также утверждал, что суды не рассмотрели по существу его ходатайство об освобождении, поданное 9 декабря 2004 года. Он ссылался на пункт 4 статьи 5 Конвенции, которая гласит:

«Каждый, кто лишен свободы в результате ареста или заключения под стражу, имеет право на безотлагательное рассмотрение судом правомерности его заключения под стражу и на освобождение, если его заключение под стражу признано судом незаконным».

  1. Доводы сторон

91. Власти утверждали, что национальные суды полностью выполнили свои обязательства по безотлагательному рассмотрению жалоб заявителя на постановления о содержании под стражей. Ссылаясь на судопроизводство, в ходе которого суды рассматривали ходатайство заявителя об освобождении, поданное 9 декабря 2004 года, они подчеркивали, что, рассмотрев ходатайство об освобождении, суды правильно отклонили его, поскольку заявитель совместно со стороной защиты не реализовали надлежащие возможности для доведения до сведения данной жалобы. Согласно положениям уголовно-процессуального законодательства, они должны были подать ходатайство в районный суд по месту проведения расследования. Власти также объясняли, что задержка рассмотрении ходатайства от 9 декабря 2004 года произошла в результате отсутствия адвоката заявителя на слушаниях 13, 20 и 28 января 2005 года.

92. Заявитель утверждал, что обычно для рассмотрения подобных вопросов суду требуется от тридцати до сорока дней. По его мнению, такой период был чрезмерно длительным и полностью связан с неэффективной деятельностью судов. Он настаивал, что национальные суды незаконно отказались рассматривать его ходатайство об освобождении, поданное до того, как дело было передано в суд первой инстанции. Ленинский районный суд был полностью правомочен рассматривать ходатайство об освобождении, но, затянув проведение данного разбирательства, отказал в рассмотрении, ссылаясь на территориальную неподсудность.

Б. Оценка Суда

1. Приемлемость жалобы

93. Суд отмечает, что данные жалобы не являются явно необоснованными по смыслу подпункта «а» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также считает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям и поэтому должна быть признана приемлемой.

 

  1. Существо жалобы

(а) Общие принципы

 

94. Суд повторяет, что пункт 4 статьи 5, гарантируя арестованным и задержанным лицам право на оспаривание законности такого задержания, также провозглашает их право, после возбуждения такого разбирательства, на вынесение безотлагательного судебного решения относительно законности задержания и постановления об освобождении, если такое задержание окажется незаконным. Хотя это не обязывает Договаривающиеся государства устанавливать второй уровень юрисдикции для рассмотрения законности содержания под стражей, государство, устанавливающее такую систему должно предоставить заключенным, главным образом, такие же гарантии при обжаловании, как и при рассмотрении жалобы в первой инстанции (см. постановление Европейского Суда от 23 ноября 1993 года по делу «Наварра против Франции» (Navarra v. France), пункт 28, Series A № 273-B, и постановление Европейского Суда от 12 декабря 1991 года по делу «Тот против Австрии» (Toth v. Austria), пункт 84, Series A № 224). Требование о безотлагательном вынесении решения является, несомненно, одной из таких гарантий, и пункт 4 статьи 5, который касается вопросов свободы, требует особой срочности (см. постановление Европейского Суда по делу «Хатчисон Рейд против Соединенного Королевства» (Hutchison Reid v. the United Kingdom),жалоба № 50272/99, пункт 79, ECHR 2003-IV). В данном контексте Суд также отмечает наличие особой необходимости в безотлагательном решении, определяющем законность удержания под стражей в случаях, когда судебное разбирательство продолжается, поскольку обвиняемый должен полностью воспользоваться презумпцией невиновности (см. постановление Европейского Суда от 4 октября 2001 года по делу «Иловецкий против Польши» (Iłowiecki v. Poland), жалоба № 27504/95, пункт 76).

(б) Применение вышеуказанных принципов к настоящему делу

i. Кассационная жалоба на постановление о заключении под стражу от 27 октября 2004 года

95. Ленинский районный суд санкционировал заключение заявителя под стражу 27 октября 2004 года. Заявитель подал кассационную жалобу на данное постановление, которая была рассмотрена Владимирским областным судом 9 ноября 2004 года (см. пункты 9-11 выше). Соответственно, судебное разбирательство длилось примерно неделю. Его длительность не представляется чрезмерной.

96. В данных обстоятельствах Суд считает, что не было допущено нарушения пункта 4 статьи 5 Конвенции в отношении «безотлагательности» рассмотрения вопроса о заключении заявителя под стражу, проведенного национальными судами.

  1. Остальные судебные разбирательства, в которых принималось решение по поводу содержания под  стражей

97. Суд отмечает, что судам потребовалось различное количество дней для рассмотрения кассационных жалоб, поданных заявителем на остальные постановления о содержании под стражей и его ходатайств об освобождении. Такие судебные разбирательства длились от тридцати четырех до ста дней. В частности, судам потребовалось примерно сорок дней для рассмотрения кассационной жалобы заявителя на постановление о продлении срока содержания под стражей от 22 декабря 2004 года (см. пункты 12 и 14 выше, при этом решение по кассационной жалобе было вынесено 1 февраля 2005 года), сто дней для рассмотрения ходатайства об освобождении, поданного адвокатом заявителя 9 ноября 2004 года (см. пункты 15–17 выше, при этом окончательное решение было вынесено 31 марта 2005 года); более чем полтора месяца для рассмотрения кассационной жалобы на постановление от 25 января 2005 года (см. пункты 19 и 20 выше, при этом решение по кассационной жалобе было вынесено 16 марта 2005 года); более чем два месяца для рассмотрения ходатайства об освобождении, поданного в апреле 2005 года (см. пункты 22-24, при этом окончательное решение было вынесено 28 июня 2005 года); тридцать четыре дня для отклонения кассационной жалобы на постановление от 7 июля 2005 года (см. пункты 25–26 выше, учитывая, что решение по кассационной жалобе было вынесено 11 августа 2005 года); и каждый раз более сорока дней для рассмотрения кассационных жалоб на постановления от 13 октября 2005 года и 11 января 2006 года (см. пункты 27–30 выше, учитывая, что решения по кассационным жалобам были вынесены 23 ноября 2005 года и 7 марта 2006 года соответственно).

98. Суд напоминает доводы Властей в отношении задержек, якобы вызванных отсутствием адвоката заявителя во время судебных процессов, когда суды рассматривали ходатайство об освобождении от 9 декабря 2004 года. Суд отмечает, что задержка в две недели не объясняет общую продолжительность разбирательства, которое длилось приблизительно сто дней (см. пункты 15–18 выше).

99. Кроме того, Суд отмечает, что Власти не заявляли, что заявитель вызвал задержки остальных разбирательств, в ходе которых рассматривалась законность его содержания под стражей. Они не указали какого-либо определенного случая, когда заявитель обращался с ходатайством о приостановлении разбирательства или иным образом вызывал их задержку. Таким образом, Суд приходит к выводу, что сроки рассмотрения данного вопроса не отвечают требованию «безотлагательности», предусмотренному пунктом 4 статьи 5, особенно с учетом того, что ответственность за их общую продолжительность несли органы власти (см., например, постановления Европейского Суда по делам «Мамедова против России» (Mamedovav. Russia), жалоба № 7064/05, пункт 96, от 1 июня 2006 года; вышеупомянутое постановление Европейского Суда по делу «Худоёров против России», пункты 198 и 203; и «Рехбок против Словении» (Rehbock v. Slovenia), жалоба № 29462/95, пункты 85–86, ECHR 2000–XII, в которых надзорное производство, длящееся двадцать три дня, не считалось «безотлагательным»).

100. Поэтому, имеет место нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции на основании того, что органы власти не смогли выполнить свое обязательство по обеспечению заявителю безотлагательного рассмотрения вопроса о законности его содержания под стражей в ходе остальных разбирательств.

  1. Ходатайство об освобождении от 9 декабря 2004 года

101. Кроме того, Суд напоминает о жалобах заявителя относительно нерассмотрения судом по существу ходатайства об освобождении, поданного адвокатом 9 декабря 2004 года, за месяц до того, как заявитель должен был предстать перед Фрунзенским районным судом. В связи с этим Суд отмечает, что пункт 4 статьи 5 Конвенции дает право арестованному или задержанному лицу на пересмотр процессуальных и материально-правовых условий его лишения свободы, что необходимо в целях соблюдения «законности» в рамках Конвенции. Это означает, что компетентный суд должен рассмотреть не только выполнение процессуальных требований, изложенных в национальном праве, но и разумность подозрения, оправдывающего арест, и законность цели, которую преследует арест и последующее содержание под стражей (см. постановление Европейского Суда от 10 октября 2000 года по делу «Грауслис против Литвы» (Grauslys v. Lithuania), жалоба № 36743/97, пункт 53). Для того, чтобы удовлетворять требованиям пункта 4 статьи 5 Конвенции, «рассмотрение законности содержания заявителя под стражей» должно соответствовать как материальным, так и процессуальным нормам национального законодательства и, кроме того, проводится в соответствии с целью статьи 5, а именно для защиты личности от произвола (см. постановление Европейского Суда от 25 октября 1990 года по делу «Кеус против Нидерландов» (Keus v. the Netherlands), пункт 24, Series A № 185‑C).

102. Суд отмечает, что ходатайство об освобождении было подано 9 декабря 2004 года в Ленинский районный суд, который ранее выносил решения по вопросам его содержания под стражей. 15 февраля 2005 года Ленинский районный суд прекратил разбирательства, отметив, что данный вопрос должен был рассматриваться судьей Фрунзенского районного суда. Данное решение было отменено в кассационном порядке областным судом, который вынес решение о прекращении разбирательства ввиду отсутствия юрисдикции по данному вопросу. Власти не оспаривали, что адвокат подал ходатайство в Ленинский районный суд в полном соответствии с процессуальными требованиями. Тем не менее, несвоевременное реагирование районного суда на ходатайство об освобождении создало путаницу с границами юрисдикции, что лишило заявителя возможности рассмотрения вопроса его содержания под стражей. Следовательно, Суд считает, что в данных обстоятельствах органы власти не провели безотлагательное рассмотрение законности содержания заявителя под стражей по его ходатайству об освобождении от 9 декабря 2004 года (см. выводы Суда на данный счет в пункте 99, изложенном выше), лишив заявителя возможности рассмотреть вопрос эффективно (см. постановление Европейского Суда от 26 февраля 2009 года по делу «Эминбейли против России» (Eminbeyli v. Russia), жалоба № 42443/02, пункт 68, с последующими ссылками).

103. В данных обстоятельствах, учитывая явный отказ национальных судов в рассмотрении вопроса непрерывного содержания заявителя под стражей и принимая во внимание любые аргументы относительно законности его содержания под стражей, Суд считает, что данные решения не представляли собой соответствующую реакцию судебных органов в целях пункта 4 статьи 5 и ущемляли право заявителя на судебное разбирательство, в ходе которого принималось решение относительно законности его содержания под стражей.

VI. ПРОЧИЕ ПРЕДПОЛАГАЕМЫЕ НАРУШЕНИЯ ПОЛОЖЕНИЙ КОНВЕНЦИИ

104. Суд рассмотрел другие жалобы, представленные заявителем. Тем не менее, принимая во внимание все имеющиеся в его распоряжении материалы и в той степени, в которой данные жалобы относятся к его компетенции, Суд считает, что они не свидетельствуют о каком-либо нарушении прав и свобод, закрепленных Конвенцией и Протоколами к ней. Из этого следует, что данная часть жалобы должна быть отклонена как явно необоснованная по пунктам 3 и 4 статьи 35 Конвенции.

VII. ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ

105. Статья 41 Конвенции предусматривает:

«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

А. Ущерб

106. Заявитель требовал 25 000 евро в качестве компенсации морального вреда.

107. Власти утверждали, что заявитель не представил доказательств, подтверждающих свое требование.

108. Европейский Суд повторяет, во-первых, что заявитель не обязан предъявлять какие-либо доказательства понесенного им морального вреда (см. постановление Европейского Суда от 1 июня 2006 года по делу «Гридин против России» (Gridin v. Russia), пункт 20, жалоба № 4171/04). Кроме того, Суд отмечает, что в настоящем деле им обнаружен ряд нарушений Конвенции. При данных обстоятельствах Суд считает, что страдания и расстройство, причиненные заявителю ненадлежащими условиями его содержания под стражей, не могут быть компенсированы лишь установлением факта нарушения. Однако указанная сумма кажется Суду завышенной. Производя оценку на справедливой основе, Европейский Суд присуждает заявителю 7500 евро в качестве компенсации морального вреда плюс любой налог, который может быть начислен на указанную сумму.

Б. Расходы и издержки

109. Заявитель также требовал 7000 евро в качестве компенсации расходов и издержек, понесенных им в национальных судах и в Европейском Суде. Он просил, чтобы данное вознаграждение было выплачено на банковский счет его представителей.

110. Власти подчеркивали, что, хотя заявитель подал Суду копию договора об оказании юридической помощи, он не представил доказательств того, что данная сумма была фактически уплачена.

111. В соответствии с прецедентной практикой Европейского Суда, заявитель имеет право на возмещение судебных расходов и издержек, только если он доказал, что эти расходы были понесены в действительности, по необходимости и в разумном количестве. В настоящем деле заявитель представил Суду копию договора о юридическом представительстве, устанавливающего вознаграждение в размере 7000 евро, которое подлежало выплате трем адвокатам вне зависимости от исхода разбирательства в Суде. Власти не утверждали, что данный договор не подлежит исполнению или что он не накладывает на заявителя юридически связывающее обязательство по оплате установленного вознаграждения за предоставление юридических услуг стороне защиты. Учитывая длительность и подробности судопроизводства со стороны заявителя, от его имени была проделана большая работа. Принимая во внимание поданные документы и тарифы адвокатов, Суд считает данные тарифы обоснованными. Тем не менее, Суд считает, что следует уменьшить заявленную сумму, требуемую в отношении юридических услуг, в связи с тем, что некоторые жалобы заявителя были объявлены неприемлемыми или по ним не было обнаружено нарушений. В связи с этим, принимая во внимание документы, находящиеся на его рассмотрении и вышеизложенные критерии, Суд считает обоснованным присудить заявителю 5 000 евро вместе с любым налогом, которым может облагаться данная сумма, согласно требованию, на банковский счет его представителей, указанный заявителем.

В. Проценты за просрочку платежа

112. Суд считает приемлемым, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере, равном предельной учетной ставке Европейского центрального банка, плюс три процента.

НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО ЕВРОПЕЙСКИЙ СУД ЕДИНОГЛАСНО:

1. решил исключить жалобу по пункту 3 статьи 5 Конвенции;

 

2. объявил жалобы на условия содержания под стражей в следственном изоляторе, незаконность содержания под стражей в период с 12 января по 13 июля 2005 года, несвоевременное уведомление об обвинениях после задержания, а также несвоевременность и отсутствие эффективности при рассмотрении вопросов содержания под стражей приемлемыми, а остальную часть жалобы неприемлемой;

 

3. постановил, что было допущено нарушение статьи 3 Конвенции;

 

4. постановил, что было допущено нарушение пункта 1 статьи 5 Конвенции в части содержания заявителя под стражей в период с 12 по 25 января 2005 года;

 

5. постановил, что не было допущено нарушения пункта 1 статьи 5 Конвенции в части содержания заявителя под стражей в период с 25 января по 13 июля 2005 года;

 

6. постановил, что было допущено  нарушение пункта 2 статьи 5 Конвенции;

 

7. постановил, что не было допущено нарушения пункта 4 статьи 5 Конвенции в отношении «безотлагательности» рассмотрения национальными судами постановления об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу от 27 октября 2004 года;

 

8. постановил, что было допущено нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции в отношении «безотлагательности» рассмотрения национальными судами остальных постановлений об избрании (продлении) меры пресечения в виде заключения под стражу и ходатайств об освобождении;

 

9. постановил, что было допущено нарушение пункта 4 статьи 5 Конвенции в связи с нерассмотрением по существу ходатайства заявителя об освобождении от 9 декабря 2004 года;

 

10. постановил

(а) что в течение трех месяцев, начиная со дня вступления постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции, государство-ответчик обязано выплатить заявителю нижеприведенные суммы с последующим переводом в рубли по курсу на день выплаты:

(i) 7500 (семь тысяч пятьсот) евро в качестве компенсации морального вреда;

(ii) 5000 евро (пять тысяч евро) в отношении расходов и издержек, подлежащих выплате на банковский счет представителей;

(iii) любые налоги, подлежащие уплате с указанных выше сумм;

(б) что с момента истечения вышеуказанного трехмесячного срока до момента выплаты компенсации на данную сумму начисляются простые проценты в размере, равном предельной учетной ставке Европейского центрального банка в течение периода выплаты пени плюс три процента;

 

11. отклонил остальные требования заявителя о справедливой компенсации.

Составлено на английском языке; уведомление о постановлении направлено в письменном виде 19 февраля 2013 года в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

Сорен Нильсен                                                           Изабелла Берро-Лефевр
      Секретарь                                                                        Председатель

03 октября 2014 года
Нашли ошибку на сайте? Выделите ее и нажмите Ctrl + Enter
Будет отправлен следующий текст:
Можете добавить свой комментарий (не обязательно).