Вы здесь

Вяткин против России (Жалоба № 18813/06)

НЕОФИЦИАЛЬНЫЙ ПЕРЕВОД

 

АУТЕНТИЧНЫЙ ТЕКСТ РАЗМЕЩЕН

НА САЙТЕ Европейского Суда по правам человека

www.echr.coe.int

 

в разделе HUDOC

 

 

 

ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ

 

 

ДЕЛО «ВЯТКИН ПРОТИВ РОССИИ»

 

(Жалоба № 18813/06)

 

 

 

 

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

 

г. СТРАСБУРГ

 

11 апреля 2013 года

 

 

 

 

Настоящее постановление вступит в силу в порядке, установленном в пункте 2 статьи 44 Конвенции. Может быть подвергнуто редакционной правке.

 

По делу «Вяткин против России»,

Европейский Суд по правам человека (Первая Секция), заседая Палатой, в состав которой вошли:

          Изабелла Берро-Лефевр, Председатель,
          Элизабет Штайнер,
          Ханлар Гаджиев,
          Линос-Александр Сицильянос,
          Эрик Мос,
          Ксения Туркович,
          Дмитрий Дедов, судьи,
и Сорен Нильсен, Секретарь Секции,

проведя 19 марта 2013 года заседание за закрытыми дверями,

выносит следующее постановление, принятое в тот же день:

ПРОЦЕДУРА

1.  Дело было инициировано на основании жалобы (№ 18813/06) против Российской Федерации, поданной в Суд согласно статье 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — «Конвенция») от гражданина Российской Федерации Вяткина Семёна Викторовича (далее — «заявитель») 10 апреля 2006 года.

2.  Интересы заявителя представлял Д. Аграновский, адвокат, практикующий в Московской области. Интересы Властей Российской Федерации (далее — «Власти») представлял Г. Матюшкин, Уполномоченный Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека.

3.  Заявитель утверждал, что он содержался под стражей в ненадлежащих условиях, и что его содержание под стражей было чрезмерно длительным.

4.  17 сентября 2010 года жалоба была коммуницирована Властям. Также Суд решил рассмотреть жалобу по существу одновременно с решением вопроса о ее приемлемости (пункт 1 статьи 29).

ФАКТЫ

I.  ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА

5.  Заявитель, 1984 года рождения, проживает в г. Екатеринбурге.

A.  Общие сведения

6.  Заявитель является членом «Национал-большевистской партии» («НБП»).

7.  14 декабря 2004 года группа, состоящая примерно из сорока членов Национал-большевистской партии, заняла приемную здания Администрации Президента в Москве, и забаррикадировалась в кабинете на первом этаже.

8.  Они требовали встречи с Президентом, заместителем главы Администрации Президента и советником Президента по экономическим вопросам. Через окно они раздавали листовки, представляющие собой отпечатанные письма Президенту, в которых перечислялись десять нарушений Конституции, которые были им допущены, и содержали требование о его отставке.

9.  Нападавшие находились в кабинете около полутора часов, пока милиция не сломала запертую дверь и не задержала их. Они не оказывали сопротивление властям.

Б.  Уголовное судопроизводство в отношении заявителя

10.  16 декабря 2004 года Хамовнический районный суд г. Москвы вынес постановление об избрании заявителю меры пресечения в виде заключения под стражу, сославшись на тяжесть предъявленных обвинений, обстоятельства, при которых было совершено вменяемое ему преступление, методы, использованные преступниками, отсутствие у заявителя регистрации по месту жительства в г. Москве или Московской области, а также на риск его побега, повторного совершения преступления, оказания давление на свидетелей или попытку вмешаться в ход расследования каким-либо другим образом.

11.  21 декабря 2004 года заявителю было предъявлено обвинение в попытке насильственного захвата государственной власти (статья 278 УК РФ), умышленном уничтожении и повреждении чужого имущества (часть 2 статьи 167 УК РФ) и вандализме (статья 214 УК РФ).

12.  11 февраля 2005 года Замоскворецкий районный суд г. Москвы продлил срок содержания заявителя под стражей до 14 апреля 2005 года, ссылаясь на тяжесть обвинения, обстоятельства, при которых было совершено вменяемое ему преступление, и тот факт, что заявитель являлся жителем Екатеринбурга и у него отсутствовала регистрация по месту жительства в г. Москве или Московской области. Суд пришел к выводу, что заявитель может попытаться скрыться, повторно совершить преступление или вмешаться в ход расследования.

13.  Заявитель подал жалобу, прося суд применить более мягкую меру пресечения. Он утверждал, что выводы районного суда не были подкреплены конкретными фактами. 31 марта 2005 года Московский городской суд оставил без изменений постановление о заключении под стражу, посчитав, что оно было законным, обоснованным и справедливым.

14.  15 февраля 2005 года обвинение в отношении заявителя было изменено на обвинение в участии в массовых беспорядках, а именно преступлении предусмотренном частью 2 статьи 212 УК РФ.

15.  14 апреля 2005 года Замоскворецкий районный суд продлил срок содержания заявителя под стражей до 14 июля 2005 года со следующим обоснованием:

«Не имеется оснований для изменения меры пресечения. Принимая во внимание тяжесть обвинений и конкретную ситуацию [заявителя], суд считает, что имеются достаточные основания полагать, что [он], после освобождения, может попытаться скрыться.

В то же время, учитывая то, что участники уголовного судопроизводства уже приступили к изучению дела, продление срока содержания под стражей, о котором просит обвинение, представляется чрезмерным, и должно быть ограничено тремя месяцами. Данного периода времени будет достаточно для того, чтобы все участники процесса надлежащим образом изучили все материалы дела».

16.  В своей жалобе заявитель просил его освободить. Он утверждал, что не мог вмешаться в расследование, поскольку последнее уже было завершено. Он также ссылался на отсутствие у него судимости. 15 июня 2005 года Московский городской суд оставил без изменений постановление о заключении под стражу, посчитав, что оно было законным, обоснованным и справедливым.

17.  7 июня 2005 года расследование было завершено, и тридцать девять человек, включая заявителя, были преданы суду.

18.  20 июня 2005 года Тверской районный суд г. Москвы назначил дату предварительного слушания дела на 30 июня 2005 года и постановил, что все подсудимые по делу при этом должны оставаться под стражей.

19.  30 июня 2005 года Тверской районный суд провел предварительное слушание. Он отклонил ходатайства подсудимых об освобождении и постановил, что они должны оставаться под стражей до суда, сославшись на тяжесть обвинений, выдвинутых против них, и на риск их побега или воспрепятствования правосудию.

20.  Процесс начался 8 июля 2005 года.

21.  27 июля 2005 года заявитель и другие подсудимые вновь подали ходатайства об освобождении. В тот же день Тверской районный суд оставил ходатайства без удовлетворения, сочтя содержание под стражей законным и правомерным. Заявитель обжаловал это решение. В своей жалобе заявитель просил его освободить. Он утверждал, в частности, что он не имеет судимости, имеет постоянное место жительства и положительные характеристики. 5 октября 2005 года Московский городской суд отклонил кассационную жалобу заявителя и оставил в силе постановление от 27 июля 2005 года.

22.  10 августа 2005 года заявитель и другие подсудимые вновь подали ходатайства об освобождении из-под стражи. В тот же день Тверской районный суд оставил их без удовлетворения. Он постановил:

«Суд учитывает аргумент стороны защиты о необходимости индивидуального подхода к ситуации каждого подсудимого при избрании меры пресечения.

Анализируя причины, на основании которых… суд распорядился избрать в качестве меры пресечения содержание под стражей и продлить срок содержания под стражей в отношении всех подсудимых без исключения… суд отмечает, что данные основания по-прежнему существуют и на сегодняшний день. В силу вышесказанного, принимая во внимание состояние здоровья, семейное положение, возраст, род занятий и характер всех подсудимых, а также личные поручительства, предлагаемые определенными частными лицами и включенные в материалы дела, суд приходит к выводу, что в случае освобождения каждый из подсудимых может попытаться скрыться или воспрепятствовать отправлению правосудия каким-либо образом…

По мнению суда, в данных обстоятельствах, учитывая тяжесть предъявленных обвинений, отсутствуют основания для изменения или отмены меры пресечения в отношении любого из подсудимых...»

23.  2 ноября 2005 года Московский городской суд оставил без изменений постановление о заключении под стражу, посчитав, что оно было законным, обоснованным и справедливым.

24.  8 декабря 2005 года Тверской районный суд признал заявителя и других подсудимых виновными в участии в массовых беспорядках. Он приговорил заявителя к трем годам лишения свободы, однако отложил исполнение приговора на три года с испытательным сроком. После этого заявитель был незамедлительно освобожден.

25.  29 марта 2006 года Московский городской суд, рассмотрев дело в кассационном порядке, оставил данный приговор в силе.

В.  Условия содержания заявителя под стражей

26.  С 16 декабря 2004 года по 8 декабря 2005 года заявитель содержался под стражей в следственном изоляторе ИЗ-77/2 г. Москвы.

27.  По утверждению заявителя, камеры были переполнены. Площадь камеры составляла 15 кв. метров, в ней содержалось от четырех до шести заключенных. Свет никогда не выключался, что мешало заявителю спать. Камера была полна тараканов. Камера была оборудована унитазом, который был отделен от жилой зоны перегородкой высотой в один метр, в результате чего человек, использующий туалет, был на виду у других заключенных. Заявителю разрешалось принимать душ один раз в неделю. Горячей воды часто не было. Заявителю полагалась ежедневная прогулка, длящаяся около часа. Прогулочный плац площадью 15 квадратных метров был крытым.

28.  По словам Властей, с 16 апреля по 20 декабря 2004 года заявитель содержался в камере № 42 площадью 8,6 кв. метров, рассчитанной на двух-четырех заключенных. С 20 декабря 2004 года по 22 апреля 2005 года он содержался в камере № 94 площадью 58,7 кв. метров, в которой содержалось от восемнадцати до двадцати двух заключенных. С 22 апреля по 21 июня 2005 года он содержался в камере № 36 площадью 13,2 кв. метров, в которой содержалось от четырех до шести заключенных. С 21 июня по 6 декабря 2005 года он содержался в камере № 63 площадью 8,6 кв. метров, в которой содержалось от двух до четырех заключенных. С 6 по 8 декабря 2005 года он содержался в камере № 62 площадью 8,3 кв. метров, в которой содержалось от двух до четырех заключенных. Заявителю всегда предоставлялась отдельная койка и постельные принадлежности. В поддержку своей позиции, Власти представили справки от 18 ноября 2010 года, выданные начальником следственного изолятора, и выборочные страницы журнала учета численности заключенных, где каждый день фиксировалось количество спальных коек и число заключенных в каждой камере, а также общее количество заключенных в каждом из восьми крыльев следственного изолятора.

29.  Ссылаясь на справки от того же дня, полученные от начальника следственного изолятора, Власти также утверждали, что все камеры были оборудованы туалетами, которые были отделены от жилой зоны перегородками. В камерах имелась принудительная вентиляция. Окна были большими и не были заблокированы ставнями. В камерах было достаточное количество искусственного света, приборы освещения были расположены таким образом, чтобы не нарушать сон заключенных. В следственном изоляторе не имелось никаких насекомых или грызунов, поскольку все камеры подвергались дезинфекции каждые три месяца. Заключенным полагались ежедневные часовые прогулки на прогулочном плацу, который был достаточно большим, чтобы каждый заключенный мог делать физические упражнения. Душ работал должным образом, и горячая вода была доступна в любое время.

II.  ПРИМЕНИМОЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО

30.  Для ознакомления с соответствующими положениями национального законодательства, регулирующего условия и продолжительность досудебного содержания под стражей, см. постановление Европейского Суда от 2 марта 2006 года по делу «Долгова против России» (Dolgova v. Russia), жалоба № 11886/05, пункты 26-31, и постановление Европейского Суда от 6 декабря 2007 года по делу «Линд против России» (Lind v. Russia), жалоба № 25664/05, пункты 47-52.

ПРАВО

I.  ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 3 КОНВЕНЦИИ

31.  Заявитель жаловался на то, что условия его содержания под стражей в период с 16 декабря 2004 года по 8 декабря 2005 года в следственном изоляторе № ИЗ-77/2 г. Москвы нарушали положения статьи 3 Конвенции, которая предусматривает следующее:

«Никто не должен подвергаться пыткам или бесчеловечному или унижающему его достоинство обращению или наказанию».

А.  Приемлемость жалобы

32.  Власти утверждали, что заявитель не исчерпал внутренние средства правовой защиты, которые были в его распоряжении. В частности, он не пытался обратиться в суд за компенсацией морального вреда. Чтобы доказать эффективность этого средства правовой защиты, они сослались на дело Д., которому судом г. Новгорода было присуждено 45 000 рублей в качестве компенсации за ненадлежащие условия содержания под стражей. Они также сослались на решение Центрального районного суда г. Калининграда от 26 марта 2007 года, которым Р. было присуждено 300 000 рублей в качестве компенсации за ненадлежащее оказание медицинской помощи.

33.  Суд уже отклонил идентичные возражения российских властей по ряду дел, касающихся условий содержания под стражей, установив, что деликтный иск не может рассматриваться в качестве эффективного средства правовой защиты для целей пункта 1 статьи 35 Конвенции (см., например, постановления Европейского Суда по делам «Александр Макаров против России» (Aleksandr Makarov v. Russia), от 12 марта 2009 года, жалоба № 15217/07, пункты 82-91; «Кокошкина против России» (Kokoshkina v. Russia), от 28 мая 2009 года, жалоба № 2052/08, пункт 52; «Ананьин против России» (Ananyin v. Russia), от 30 июля 2009 года, жалоба № 13659/06, пункт 62; «Артёмов против России» (Artyomov v. Russia), от 27 мая 2010 года, жалоба № 14146/02, пункт 112; «Арефьев против России» (Arefyev v. Russia), от 4 ноября 2010 года, жалоба № 29464/03, пункт 54; и «Гладкий против России» (Gladkiy v. Russia), от 21 декабря 2010 года, жалоба № 3242/03, пункт 55). В постановлении от 10 января 2012 года по делу «Ананьев и другие против России» (Ananyev and Others v. Russia) (жалобы №№ 42525/07 и 60800/08, пункты 100-119), Суд, установив факт нарушения статьи 13 Конвенции, пришел к выводу о том, что на данный момент правовая система России не обладает эффективными средствами правовой защиты, которые могут быть использованы для предотвращения или пресечения таких предполагаемых нарушений, и обеспечить предоставление заявителю адекватной и достаточной компенсации в связи с жалобами на ненадлежащие условия содержания под стражей.

34.  В рассматриваемом деле Власти не представили никаких доказательств, которые бы позволили Суду не принять данные выводы в отношении существования эффективных средств правовой защиты от структурной проблемы переполненности пенитенциарных учреждений в России. Несмотря на то, что Власти сослались на несколько судебных решений, в рамках которых, как утверждалось ими, за ненадлежащие условия содержания под стражей была предоставлена компенсация, они не предоставили копии этих решений. Соответственно, Суд отклоняет возражение Властей о неисчерпании внутренних средств правовой защиты.

35.  Суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта «а» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Суд также отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, она должна быть признана приемлемой.

Б.  Существо жалобы

36.  Власти согласились, что камеры, в которых содержался заявитель, были переполнены. Однако Власти заявили, что он проводил существенную часть времени вне камеры. В частности, заявитель принимал участие в следственных мероприятиях, встречался с адвокатами и с родственниками, и имел возможность ежедневно посещать прогулочный двор. Кроме того, за исключением переполненности камер, прочие условия его содержания под стражей были удовлетворительными. У заявителя всегда было отдельное спальное место и постельные принадлежности. Все санитарно-гигиенические нормы были соблюдены. Камеры имели естественное и искусственное освещение. Заключенные получали пищу три раза в день. В целом, условия содержания заявителя соответствовали положениям статьи 3.

37.  Заявитель настаивал на своей жалобе.

38.  Основной фактор, который играет роль в оценке Суда, — это жилое пространство, предоставлявшееся заявителю. В поддержку своих утверждений относительно размера камер и количества заключенных в каждой камере, Власти представили справки, выданные начальником следственного изолятора, и выборочные страницы журнала учета численности заключенных, в котором каждый день фиксировалось количество спальных коек и число заключенных в каждой камере, а также общее количество заключенных в каждом из восьми крыльев следственного изолятора (см. пункт 28 выше).

39.  Справки выданы 18 ноября 2010 года, то есть спустя значительный период времени после того, как заявитель покинул следственный изолятор. Суд неоднократно отказывался признать законность подобных справок на том основании, что они не могут рассматриваться как достаточно надежные доказательства, принимая во внимание прошедший период времени и отсутствие дополнительных документальных доказательств (см. постановления, Европейского Суда по делам «Белашев против России» (Belashev v. Russia), от 13 ноября 2007 года, жалоба № 28617/03, пункт 52; «Сударков против России» (Sudarkov v. Russia), от 10 июля 2008 года, жалоба № 3130/03, пункт 43; вышеуказанное постановление по делу «Кокошкина против России», пункт 60; постановление Европейского Суда от 16 декабря 2010 года по делу «Кожокарь против России» (Kozhokar v. Russia), жалоба № 33099/08, пункт 95;постановление Большой Палаты от 22 мая 2012 года по делу «Идалов против России» (Idalov v. Russia), жалоба № 5826/03, пункты 99-100; и постановление Европейского Суда от 23 октября 2012 года по делу «Зенцов и другие против России» (Zentsov and Others v. Russia), жалоба № 35297/05, пункт 43). Такие справки являются слабым доказательством для Суда.

40.  Обращаясь затем к копиям страниц журнала учета численности заключенных, предоставленных Властями, Суд отмечает, во-первых, тот факт, что Власти предпочли предоставить копии лишь некоторых страниц, охватывающих четырнадцать дней из тех 352, что заявитель провел в следственном изоляторе. Он находит такие неполные и избирательные доказательства неубедительными (см. аналогичное обоснование в вышеуказанных постановлениях по делам «Сударков против России», пункт 43; и «Кокошкина против России», пункт 60). Кроме того, Суд отмечает, что по крайней мере в пять страниц записей в отношении количества лиц, содержащихся в камерах с заявителем были внесены заметные исправления, путем стирания одной цифры и написания поверх нее другой, всегда соответствующей количеству спальных мест в камере. Власти не указали точного времени и цели внесения исправлений в журнал. Суд уже устанавливал, что изменения, вносимые в журнал учета численности заключенных без каких-либо объяснений относительно их происхождения, причин и сроков, делают содержащуюся в нем информации недостоверной (см. постановление Европейского Суда от 10 мая 2012 года по делу «Глотов против России» (Glotov v. Russia), жалоба № 41558/05, пункт 25).

41. Еще одним фактором сведения на нет достоверности документов, представленных Властями, является тот факт, что на тех пяти страницах, которые содержат изменения общего количества заключенных в каждой камере в крыле заявителя, приводятся цифры меньшие, чем общее количество заключенных, указанных как содержащиеся в данном крыле. Власти никак не объяснили данное расхождение. Кроме того, анализ других записей, сделанных в журнале учета численности заключенных в те же дни, показывает, что в других камерах того же крыла количество заключенных превышало количество спальных коек. Суд считает уместным отметить, что только камеры, в которых содержался заявитель, не были затронуты этой проблемой, в частности, принимая во внимание явные изменения записей, касающихся тех самых описанных выше камер, и вышеуказанного расхождения с общей численностью заключенных. Приведенные выше факторы приводят к невозможности определить, имеют ли измененные данные какую-либо доказательную ценность. В данных обстоятельствах Суд полагает, что информация, содержащаяся в предоставленной Властями копии журнала учета численности заключенных, не является достаточной для установления данных фактов.

42.  Тем не менее, Суду не нужно устанавливать достоверность всех без исключения утверждений в отношении количества заключенных в каждой камере, поскольку Суд уже выявил нарушение статьи 3 Конвенции на основании представленных Властями фактов, по следующим основаниям. Хотя личное пространство заявителя в некоторых случаях равнялось 4,3 квадратным метрам, в течении большой части времени его годового содержания под стражей в следственном изоляторе он, в соответствии с информацией, представленной Властями, имел от 2 до 3 квадратных метров личного пространства. Суд напоминает в этой связи, что при рассмотрении предшествующих дел, когда заявители располагали менее чем 3 кв. метрами личного пространства, он приходил к выводу о том, что подобная переполненность является достаточно значительной для обоснования вывода о нарушении статьи 3 Конвенции. Соответственно, не было необходимости оценивать другие аспекты условий содержания заявителя под стражей (см. например, постановления Европейского Суда по делам «Майзит против России» ( Mayzit v. Russia), от 20 января 2005 года, жалоба № 63378/00, пункт 40; «Лабзов против России» (Labzov v. Russia), от 16 июня 2005 года, жалоба № 62208/00, пункт 44; «Андрей Фролов против России» ( Andrey Frolov v. Russia), от 29 марта 2007 года, жалоба № 205/02, пункты 47-49;«Кантырев против России» (Kantyrev v. Russia), от 21 июня 2007 года, жалоба № 37213/02, пункты 50-51; «Линд против России» ( Lind v. Russia), от 6 декабря 2007 года, жалоба № 25664/05, пункт 59; вышеуказанное постановление по делу «Кожокарь против России», пункт 96; и постановление Европейского Суда, от 1 марта 2012 года по делу «Дмитрий Сазонов против России» (Dmitriy Sazonov v. Russia), жалоба № 30268/03, пункт 31)..

43.  Принимая во внимание прецедентную практику по данному вопросу и материалы, представленные сторонами, Суд приходит к такому же выводу в настоящем деле. Тот факт, что заявитель был вынужден жить, спать и пользоваться туалетом в одной камере с таким количеством других заключенных, сам по себе являлся достаточным обстоятельством для того, чтобы вызвать стресс и страдания, которые по своей мере превышали неизбежный уровень страданий, присущий содержанию под стражей, и вызывали чувство душевной боли и неполноценности, которые могли оскорбить и унизить его. Утверждения Властей о том, что он проводил много времени вне камеры (см. пункт 36 выше), не подкреплены доказательствами.

44.  Следовательно, имело место нарушение статьи 3 Конвенции в связи с условиями содержания заявителя под стражей в следственном изоляторе ИЗ-77/2 г. Москвы, которые Суд считает бесчеловечным и унижающим достоинство обращением по смыслу положений данной статьи.

II.  ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 5 КОНВЕНЦИИ

45.  Заявитель жаловался на нарушение подпункта «с» пункта 1 статьи 5 Конвенции, ввиду того, что не имелось никаких оснований для его содержания под стражей, и ввиду того, что национальные суды не придали должного значения аргументам стороны защиты. Ссылаясь на пункт 3 статьи 5, он жаловался на нарушение его права на судебное разбирательство в разумный срок, и утверждал, что постановления о содержании под стражей не были достаточно обоснованными. В части, имеющей отношение к настоящему делу, статья 5 Конвенции предусматривает следующее:

«1.  Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом:

...

(c)  законное задержание или заключение под стражу лица, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения;

...

3.  Каждый задержанный или заключенный под стражу в соответствии с подпунктом «c» пункта 1 настоящей Статьи незамедлительно доставляется к судье или к иному должностному лицу, наделенному, согласно закону, судебной властью, и имеет право на судебное разбирательство в течение разумного срока или на освобождение до суда. Освобождение может быть осуществлено предоставлением гарантий явки в суд...»

А.  Приемлемость жалобы

46.  В отношении жалобы заявителя на то, что его содержание под стражей было незаконным, Суд отмечает, что 16 декабря 2004 года Хамовнический районный суд г. Москвы вынес постановление об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении заявителя. Срок содержания заявителя под стражей продлевался национальными судами несколько раз.

47.  Национальные суды при принятии таких решений действовали в рамках своих полномочий, и нет оснований полагать, что данные решения являлись недействительными или незаконными в рамках национального законодательства. Вопрос о том, являлось ли обоснование таких решений достаточным и соответствующим, рассматривается ниже в связи с вопросом о соблюдении пункта 3 статьи 5 Конвенции (см. постановление Европейского Суда по делу «Худоёров против России» (Khudoyorov v. Russia), жалоба № 6847/02, пункты 152 и 153, ECHR 2005-X (выдержки)).

48.  Суд считает, что содержание заявителя под стражей было совместимо с требованиями пункта 1 статьи 5 Конвенции. Из этого следует, что данная жалоба должна быть отклонена как явно необоснованная согласно пунктам 3 и 4 статьи 35 Конвенции.

49.  Что касается жалобы заявителя на нарушение его права на судебное разбирательство в разумные сроки или освобождение до суда, Суд не считает ее явно необоснованной в значении подпункта «а» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Суд также отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, она должна быть признана приемлемой.

Б.  Существо жалобы

50.  Заявитель утверждал, что национальные суды не привели «соответствующего и достаточного» обоснования для содержания его под стражей в течение почти одного года. Он предлагал внести залог. Тем не менее, национальные власти постоянно продлевали срок его содержания под стражей, не приводя конкретных фактов в поддержку своего вывода о том, что он может скрыться, помешать расследованию или повторно совершить преступление. Они переложили бремя доказывания, что такого риска нет, и что он может быть спокойно освобожден, на заявителя.

51.  Власти утверждали, что решение о заключении заявителя под стражу было законным и обоснованным. Они повторили доводы, приведенные национальными судами, и утверждали, что содержание под стражей были надлежащим образом обосновано. Кроме того, в уголовном деле было тридцать девять подсудимых, и дело было сложным. Власти считали, что нарушения пункта 3 статьи 5 Конвенции не было, поскольку досудебное содержание заявителя под стражей было обосновано «существенными и достаточными» причинами.

52.  Суд отмечает, что заявитель содержался под стражей с 14 декабря 2004 года. 8 декабря 2005 года суд первой инстанции признал его виновным в совершении уголовного преступления, приговорил к условному наказанию с испытательным сроком, и сразу же освободил. Период содержания под стражей, рассматриваемый в данном деле, соответственно, составил почти год.

53.  Суд уже много раз изучал жалобы против России, в которых поднимались те же вопросы в отношении требований пункта 3 статьи 5 Конвенции, и устанавливал факт нарушения данной статьи по причине того, что национальные суды продлевали срок содержания заявителя под стражей, главным образом, исходя из тяжести предъявленных обвинений, и используя шаблонные формулировки без обращения к конкретным фактам и без рассмотрения альтернативных мер пресечения (см., среди других прецедентов, вышеуказанное постановление по делу «Худоёров против России»; постановления Европейского Суда по делам «Панченко против России» (Panchenko v. Russia), от 8 февраля 2005 года, жалоба № 45100/98; «Рохлина против России» (Rokhlina v. Russia), от 7 апреля 2005 года, жалоба № 54071/00; «Мамедова против России» (Mamedova v. Russia), от 1 июня 2006 года, жалоба № 7064/05; «Пшевичерский против России» (Pshevecherskiy v. Russia), от 24 мая 2007 года, жалоба № 28957/02; «Соловьёв против России» (Solovyev v. Russia), от 24 мая 2007 года, жалоба № 2708/02; «Игнатов против России» (Ignatov v. Russia), от 24 мая 2007 года, жалоба № 27193/02; «Мишкеткуль и другие против России» (Mishketkul and Others v. Russia), от 24 мая 2007 года, жалоба № 36911/02; «Шухардин против России» (Shukhardin v. Russia), от 28 июня 2007 года, жалоба № 65734/01; «Белов против России» (Belov v. Russia), от 3 июля 2008 года, жалоба № 22053/02; «Матюш против России» (Matyush v. Russia, от 9 декабря 2008 года, жалоба № 14850/03; «Александр Макаров против России» (Aleksandr Makarov v. Russia), от 12 марта 2009 года, жалоба № 15217/07; «Авдеев и Веряев против России» (Avdeyev and Veryayev v. Russia), от 9 июля 2009 года, жалоба № 2737/04; «Ламажик против России» (Lamazhyk v. Russia), от 30 июля 2009 года, жалоба № 20571/04; «Макаренко против России» (Makarenko v. Russia), от 22 декабря 2009 года, жалоба № 5962/03; «Гультяева против России» (Gultyayeva v. Russia), от 1 апреля 2010 года, жалоба № 67413/01; «Горощеня против России» (Goroshchenya v. Russia), от 22 апреля 2010 года, жалоба № 38711/03; «Логвиненко против России» (Logvinenko v. Russia), от 17 июня 2010 года, жалоба № 44511/04; «Сутягин против России» (Sutyagin v. Russia), от 3 мая 2011 года, жалоба № 30024/02; «Ходорковский против России» (Khodorkovskiy v. Russia), от 31 мая 2011 года, жалоба № 5829/04; «Романова против России» (Romanova v. Russia), от 11 октября 2011 года, жалоба № 23215/02; и «Валерий Самойлов против России» (Valeriy Samoylov v. Russia), от 24 января 2012 года, жалоба № 57541/09).

54.  Кроме того, Суд отмечает, что ранее он уже рассматривал похожие жалобы, поданные другими подсудимыми по делу, где признал нарушение их прав, закрепленных в пункте 3 статьи 5 Конвенции (см. постановление Европейского Суда от 2 марта 2006 года по делу «Долгова против России» (Dolgova v. Russia), жалоба № 11886/05, пункты 38-50; вышеуказанное постановление по делу «Линд против России», пункты 74-86; постановление Европейского Суда от 9 октября 2012 по делу «Колунов против России» (Kolunov v. Russia), жалоба № 26436/05, пункты 48-58; и вышеуказанное постановление по делу «Зенцов и другие против России», пункты 56-66). В каждом случае Суд отметил, в частности, ссылку национальных судов на тяжесть обвинений как основной фактор для оценки вероятности того, что заявитель может скрыться, повторно совершить преступление или воспрепятствовать отправлению правосудия; их нежелание уделить должное внимание анализу личной ситуации заявителя или факторам, свидетельствующим в пользу его освобождения; использование постановлений о заключении под стражу в отношении группы лиц, без индивидуальной оценки оснований для содержания под стражей в отношении каждого обвиняемого по делу, и отказ тщательно изучить возможность применения другой, менее жесткой меры пресечения, такой, как внесение залога.

55.  Рассмотрев все представленные материалы, Суд полагает, что Власти не предоставили каких-либо фактов или аргументов, способных привести к другим выводам по настоящему делу. Действительно, национальные суды пришли к выводу о риске побега, повторного совершения преступления или вмешательства в ход правосудия фактически на основании тяжести обвинений, выдвинутых против заявителя. Они не указывали на какие-либо аспекты характера или поведения заявителя, которые оправдывали бы их заключение о том, что такой риск в отношении заявителя имеет место быть. Они не уделили никакого внимания важным и имеющим отношение к делу фактам, подтверждающим ходатайства заявителя об освобождении и снижении вышеуказанных рисков, таким, как отсутствие у него судимости, наличие постоянного места жительства и положительные характеристики. Также они не рассматривали возможность обеспечить явку заявителя в суд путем использования более мягкой меры пресечения. После передачи дела на рассмотрение в июне 2005 года, национальные суды выносили постановления о содержании под стражей в отношении группы лиц, используя одну и ту же формулировку при отказе в удовлетворении ходатайств об освобождении и при продлении срока содержания под стражей в ходе предварительного следствия в отношении тридцати девяти человек, несмотря на явное ходатайство стороны защиты о рассмотрении ситуации каждого заключенного в индивидуальном порядке.

56.  Таким образом, Европейский суд считает, что, не представив конкретных соответствующих фактов, и, основываясь лишь на тяжести предъявляемых обвинений, Власти продлили срок содержания заявителя под стражей на основаниях, которые, являясь «соответствующими», не могут рассматриваться как «достаточные». В данных обстоятельствах нет необходимости рассматривать вопрос о том, было ли судебное разбирательство проведено с «должным усердием».

57.  Соответственно, имело место нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции.

III.  ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ

58.  Статья 41 Конвенции предусматривает следующее:

«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

A.  Ущерб

59.  Заявитель требовал 1 000 000 евро в качестве компенсации морального вреда.

60.  Власти посчитали, что данное требование является чрезмерным. По их мнению, установление факта нарушения явилось бы достаточной справедливой компенсацией.

61.  Суд отмечает, что заявитель почти год провел в заключении, в бесчеловечных и унижающих достоинство условиях, с недостаточным обоснованием для содержания под стражей. Содержание его под стражей не было обосновано достаточными причинами. В данных обстоятельствах Суд считает, что страдания и переживания заявителя не могут быть компенсированы лишь установлением факта нарушения. Производя оценку на справедливой основе, Суд присуждает заявителю 6 000 евро в качестве компенсации морального вреда, плюс любой налог, которым может облагаться данная сумма.

Б.  Расходы и издержки

62.  Заявитель не требовал возмещения расходов и издержек. Следовательно, нет необходимости присуждать компенсацию по данному пункту.

В.  Проценты за просрочку платежа

63.  Суд считает, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере предельной годовой процентной ставки по займам Европейского центрального банка плюс три процента.

ПО ЭТИМ ОСНОВАНИЯМ СУД ЕДИНОГЛАСНО:

1.  объявил жалобы, касающиеся условий и чрезмерной длительности содержания под стражей заявителя, приемлемыми, а остальную часть жалобы — неприемлемой;

 

2.  постановил, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции;

 

3.  постановил, что имело место нарушение пункта 3 статьи 5 Конвенции;

 

4.  постановил:

(a)  что в течение трех месяцев со дня вступления данного постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции власти государства-ответчика должны выплатить заявителю 6 000 (шесть тысяч) евро в качестве компенсации морального вреда, в валюте государства-ответчика по курсу, установленному на день выплаты, а также все налоги, подлежащие начислению на указанную сумму;

(б)  что с момента истечения вышеуказанного трехмесячного срока до момента выплаты компенсации, на данную сумму начисляются простые проценты в размере, равном предельной учетной ставке Европейского центрального банка в течение периода выплаты пени плюс три процента;

 

5.  отклонил остальные требования заявителя о справедливой компенсации.

Составлено на английском языке; уведомление о постановлении направлено в письменном виде 11 апреля 2013 года в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

Сорен Нильсен                                                           Изабелла Берро-Лефевр
      Секретарь                                                                        Председатель

03 октября 2014 года
Нашли ошибку на сайте? Выделите ее и нажмите Ctrl + Enter
Будет отправлен следующий текст:
Можете добавить свой комментарий (не обязательно).