Вы здесь

Старокадомский против России (№ 2) (Жалоба № 27455/06)

НЕОФИЦИАЛЬНЫЙ ПЕРЕВОД

 

АУТЕНТИЧНЫЙ ТЕКСТ РАЗМЕЩЕН

НА САЙТЕ Европейского Суда по правам человека

www.echr.coe.int

 

в разделе HUDOC

 

 

ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ

 

 

 

 

ДЕЛО «СТАРОКАДОМСКИЙ против РОССИИ (№ 2)»

 

(Жалоба № 27455/06)

 

 

 

 

 

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

 

СТРАСБУРГ

 

  13 марта 2014 г.

 

 

 

 

 

Настоящее постановление вступит в силу в порядке, установленном в пункте 2 статьи 44 Конвенции. Может быть подвергнуто редакционной правке.


По делу «Старокадомский против России (№ 2)»,

Европейский Суд по правам человека (Первая Секция), заседая Палатой, в состав которой вошли:

          Изабелла Берро-Лефевр, Председатель,
          Элизабет Штайнер,
          Ханлар Гаджиев,
          Мирьяна Лазарова Трайковска,
          Юлия Лаффранк,
          Пауло Пинто де Альбукерке,
          Дмитрий Дедов, Судьи,
и Сорен Нильсен, Секретарь Секции,

проведя заседание 18 февраля 2014 г. за закрытыми дверями,

вынес следующее постановление, утвержденное в вышеназванный день:

ПРОЦЕДУРА

1. Дело было инициировано на основании жалобы (№ 27455/06), поданной 15 мая 2006 года против Российской Федерации в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - «Конвенция») гражданином Российской Федерации Николаем Анатольевичем Старокадомским (далее - «заявитель»).

2. Интересы заявителя представляли Ю. Липстер и Р. Карпинский, юристы, практикующие в г. Москве. Интересы Властей Российской Федерации (далее - "Власти") представлял Г. Матюшкин, Уполномоченный Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека.

3. Заявитель, в частности, жаловался на незаконное содержание его под стражей в период с 2 октября по 10 ноября 2004 г., на необоснованное решение национальных органов власти провести закрытое судебное разбирательство по его уголовному делу, а также на чрезмерную длительность судебных разбирательств. Он ссылался на статьи 5 и 6 Конвенции.

4. 9 марта 2009 года данная жалоба была коммуницирована Властям.

ФАКТЫ

1. ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА

5. Заявитель, 1971 года рождения, проживает в г. Москве.

A. Уголовное судопроизводство против заявителя

1 Предварительное расследование

6. 31 января 1998 г. заявитель был задержан по подозрению в убийстве. 6 февраля 1998 г. ему было предъявлено обвинение в убийстве с отягчающими обстоятельствами. Впоследствии заявитель и несколько других лиц (см. дело Салманов против России (Salmanov v. Russia), жалоба №  3522/04, 31 июля 2008 г.) были обвинены в других тяжких преступлениях. Судебные разбирательства по всем указанным правонарушениям были объединены в одно дело, которое расследовалось группой следователей из прокуратуры г. Москвы. Расследование было завершено в декабре 1998 г.

7. Заявитель ознакомился с материалами дела в июне и июле1999 г. Ходатайствовал о рассмотрение дела судом присяжных.

2 Определение территориальной подсудности

8. 19 июля 1999 г. прокурор г. Москвы поддержал обвинение и дело было передано на рассмотрение в городской суд. Заявитель предстал перед судом по обвинениям в нескольких преступлениях, включая убийство по предварительному сговору. Пятнадцать обвиняемых предстали перед судом в связи с аналогичными преступлениями.

9. 5 августа 1999 г. городской суд отметил, что большинство обвиняемых использовали свое конституционное право на рассмотрение дела судом присяжных. Тем не менее, так как в городском суде не было присяжных заседателей, было принято решение о направлении запроса в Верховный Суд Российской Федерации о том, где должно рассматриваться дело. Верховный Суд передал дело в Московский областной суд, где имелись присяжные заседатели.

10. В неуказанную дату судья Московского областного суда направил в Конституционный суд РФ запрос, предложив ему определить соответствие толкования Верховным Судом норм Конституции РФ. 17 февраля 2000 г. указанный судья приостановил разбирательства в ожидании решения Конституционного Суда, и постановил, что обвиняемые должны содержаться под стражей, так как уголовные деяния, в которых они обвинялись, классифицировалась как тяжкие или особо тяжкие.

11. 13 апреля 2000 г. Конституционный Суд  определил, что решение об изменении территориальной подсудности не соответствовало Конституции РФ.

12.  В соответствии с указанным определением, 14 июня 2000 г.  Московский областной суд возвратил материалы дела в Верховный Суд, который 6 сентября 2000 г. принял решение о том, что рассмотрение настоящего дела относится к компетенции городского суда.

3.  Судебное разбирательство

13.  29 сентября 2000 г. городской суд запланировал первое судебное заседание на 13 октября 2000 г. коллегией, состоящей из профессионального судьи и двух народных заседателей, но оно было перенесено на другой день, так как председательствующий судья принимал участие в судебном заседании по другому делу.

14.  В 2001 г. и в 2002 г. председательствующий судья заменялся другими судьями городского суда. Народные заседатели менялись несколько раз.

15. 24 декабря 2001 г. заявитель ходатайствовал перед судьей о предоставлении дополнительного времени для изучения материалов дела. Его ходатайство оставлено без удовлетворения.

16. С 2001 г. по начало 2003 г. было запланировано множество судебных заседаний. Они переносились по различным причинам, главным образом, по причине отсутствия прокурора, переводчика и неявки некоторых адвокатов защиты, но также по причине того, что председательствующий судья принимал участие в других судебных разбирательствах в мае и в октябре 2001 г., а также в мае, сентябре и октябре 2002 г.

17. По-видимому, рассмотрение дела по существу началось в марте 2003 г., но судебные заседания, запланированные на 4 марта и 29 апреля 2003 г., снова были отложены, inter alia, по причине неявки нескольких адвокатов.

18.  12 марта 2003 г. судья распорядился об удалении заявителя из зала суда «до окончания прений сторон» по причине проявления неуважения к суду в ходе зачитывания обвинения. Он не допускался на судебные заседания с 17 по 19 марта и с 24 по 25 марта 2003 г.

19. Заявитель принимал участие в судебном заседании 9 апреля 2003 г., на котором он ходатайствовал о представлении ему списка вызываемых судом свидетелей. Его ходатайство было оставлено без удовлетворения.

20. Судебные заседания, запланированные на 26 января и 2 февраля 2004 г., также были перенесены. С февраля 2004 г. судебные заседания проводились в следственном изоляторе № 77/1, где содержался заявитель. 11 и 16 февраля судья отклонил ходатайство заявителя о сообщении ему причин изменения территориальной подсудности и предоставлении копии соответствующего судебного акта.

21.  10 марта 2004 г. судья дал указание подготовить повестки для вызова в суд отсутствующих свидетелей и потерпевших на судебное заседание, которое было запланировано 16 марта 2004 г., но не все свидетели и потерпевшие явились в суд. Несколько раз с марта по июль 2004 г. согласно указанию судьи, повестки вновь направлялись свидетелям и потерпевшим.

22.  1 июля 2004 г. суд (состоящий из председательствующего судьи М., и народных заседателей О. и Л.) продлил срок содержания обвиняемых под стражей до 1 октября 2004 г.

23.  12 августа 2004 г. суд завершил судебное разбирательство и приступил к совещанию.

24.  В октябре 2004 г. начальник следственного изолятора № 77/1 несколько раз обращался в московский городской суд с сообщением о том, что срок действия постановления об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении заявителя истек 1 октября 2004 г., и что в безотлагательном порядке необходимо вынести новое постановление о продлении меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении заявителя.

25. 18 октября 2004 г. городской суд ответил, что так как шло судебное разбирательство, он был не в праве выносить постановления в отношении обвиняемых о продлении меры пресечения в виде заключения под стражу, включая заявителя.

26. 27 октября 2004 г. суд признал заявителя виновным в нескольких уголовных деяниях, включая сговор с целью убийства, и приговорил его к десяти с половиной годам лишения свободы. Суд постановил, что время, проведенное заявителем в заключении с 31 января 1998 г., должно быть зачтено в срок отбывания наказания.

27. 10 ноября 2004 г. было завершено провозглашение приговора. Из резолютивной части приговора от 27 октября 2004 г. ясно, что судом принято постановление об избрании в отношении заявителя меры пресечения в виде заключения под стражу до вступления приговора в силу.

28. Заявитель и другие ответчики обжаловали указанный приговор. 15 ноября 2005 года Верховный Суд оставил без изменения обвинительный приговор, но сократил срок лишения свободы до десяти лет.

B.  Судебные разбирательства в отношении содержания заявителя под стражей после 1 октября 2004 г.

29.  Заявитель подал жалобу в соответствии со Статьей 125 Уголовно-процессуального кодекса (далее - «УПК»), в отношении бездействия со стороны начальника следственного изолятора, заключавшегося в том, что заявитель не был освобожден 1 октября 2004 г. 17 января 2005 г. Преображенский районный суд г. Москвы оставил жалобу без удовлетворения, постановив, что рассматриваемое бездействие не может являться предметом судебных разбирательств в соответствии со Статьей 125 УПК. 5 апреля 2005 г. Московский городской суд отменил указанное постановление и направил дело на новое судебное разбирательство, определив, что жалоба на действия начальника следственного изолятора не может быть рассмотрена в соответствии со Статьей 125 УПК.

30.  В соответствии с заявлениями Властей, 14 октября 2005 г. власти нашли жалобу неподлежащей удовлетворению  и отказали в возбуждении уголовного дела в отношении начальника следственного изолятора в связи с отсутствием corpus delicti.

31.  В то же время,  учитывая отдельные судебные разбирательства в соответствии со Статьей 125 УПК, заявитель утверждал, что прокурор, ответственный за надзор за пенитенциарными учреждениями, действовал в нарушение закона, не рассмотрев жалобу заявителя на содержание под стражей после 1 октября 2004 г. Постановлением от 4 февраля 2005 г. Замоскворецкий районный суд г. Москвы отклонил жалобу заявителя. 7 апреля 2005 г. городской суд оставил данное постановление без изменений.

32.  Впоследствии заявитель инициировал судебное разбирательство в отношении следственного изолятора, утверждая, что его начальник не освободил его 1 октября 2004 г. К этому времени срок действия последнего постановления об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу истек, и следовательно,  с 1 октября 2004 г. до даты вынесения судом постановления не имелось оснований, для  содержания заявителя под стражей. Решением от 12 июля 2005 г. Преображенский районный суд г. Москвы оставил жалобу заявителя без удовлетворения. 24 ноября 2005 года Московский городской суд оставил данное решение в силе.

II.  СООТВЕТСТВУЮЩЕЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО И ПРОЦЕССУАЛЬНЫЕ НОРМЫ

A. Содержание под стражей в ожидании суда

33.  Во время судебного разбирательства суд вправе, изменить или отменить меру пресечения избранную в отношении обвиняемого (часть 1 Статьи 255 УПК). В частности, «суд, рассматривающий дело», уполномоченвыносить постановления о продлении меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении обвиняемого (часть 3 Статьи 255 УПК). Если после разбирательства судья приступил к рассмотрению уголовного дела, а срок содержания под стражей тем временем истек, вынесение постановления другим судьей того же суда о продлении меры пресечения в виде заключения под стражу не противоречит требованиям УПК (решения Апелляционной палаты Верховного Суда РФ №№ 47-O09-13 от 16 марта 2009 г. и 44-O09-90 от 14 января 2010 г.).

34. Совещания проводятся в совещательной комнате (часть 1 Статьи 298), где суд постановляет приговор и разрешает вопрос об избрании меры пресечения (часть 1 Статьи 299). После подписания приговора суд возвращаются в зал судебного заседания и председательствующий провозглашает приговор (часть 1 Статьи 310). Если провозглашается только вводная и резолютивная часть приговора, суд разъясняет  участникам порядок ознакомления с его полным текстом (часть 2 Статьи 310).

35.  В соответствии со статьей 50 закона «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» (Федеральный закон № 103-ФЗ от 15 июля 1995 г.), при получении соответствующего решения суда требуется освобождение заключенного начальником места содержания под стражей. Начальник пенитенциарного учреждения обязан не позднее чем за двадцать четыре часа до истечения срока содержания под стражей уведомить об этом орган или лицо, в производстве которых находится дело. Если решение о продлении срока содержания под стражей к моменту истечения установленного законом срока не получено, начальник пенитенциарного учреждения должен освободить заключенного.

B.  Открытое слушание уголовных дел

36. Статья 241 УПК предусматривает открытое разбирательство уголовных дел. Закрытое судебное разбирательство допускается на основании судебного, акта в случаях, когда: (i) открытое слушание может привести к разглашению государственной тайны или других конфиденциальных данных; (ii) рассматриваются уголовные дела о преступлениях, совершенных лицами, не достигшими возраста шестнадцати лет; (iii) открытое слушание может привести к разглашению сведений об интимных сторонах жизни участников уголовного судопроизводства либо сведений, унижающих их честь и достоинство; (iv) этого требуют интересы обеспечения безопасности участников судебного разбирательства, их близких родственников, родственников или близких лиц

.

ПРАВО

I.    ЗАЯВЛЕНИЕ О НАРУШЕНИИ ПУНКТА 5.1 КОНВЕНЦИИ

37. Заявитель жаловался, что его содержание под стражей в период с 2 октября по 10 ноября 2004 года было незаконным в нарушение пункта 1 статьи 5 Конвенции. Соответствующие части указанной статьи гласят следующее:

«Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность. Никто не может быть лишен свободы иначе как в следующих случаях и в порядке, установленном законом:

(a)  законное содержание под стражей лица, осужденного компетентным судом, …"

(c)  законное задержание или заключение под стражу лица, произведенное с тем, чтобы оно предстало перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения или в случае, когда имеются достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после его совершения ...»

А.  Доводы сторон

38. Заявитель указал, что не имелось судебного акта о продлении срока его содержания под стражей со 2 октября 2004 года (учитывая, что 1 июля 2004 года было вынесено последние постановление о продлении меры пресечения в виде заключения под стражу) по 10 ноября 2004 г., когда было провозглашен приговор суда. Он возразил, что начальник следственного изолятора не освободил его в отсутствие законных оснований для продления срока содержания под стражей и в нарушение национального законодательства (см. пункт  выше). Его положение отягощалось тем фактом, что в национальное законодательство не предусматривает процедур или сроков содержания под стражей на этапах судебного разбирательства.

39. Власти утверждают, что срок содержания заявителя под стражей был законно продлен до 1 октября 2004 г. В то же время, 12 августа 2004 г. суд приступил к рассмотрению дела, которое длилось до 27 октября 2004 г., когда был постановлен приговор суда. Провозглашение приговора было 10 ноября 2004 г. Суд не рассматривал вопрос содержания под стражей во время разбирательства по уголовному делу. Законность содержания заявителя под стражей была подтверждена в последующем судебном разбирательстве, инициированном заявителем, в котором властями было отказано в возбуждении уголовного дела в отношении начальника следственного изолятора.

B.  Оценка Суда

1 Приемлемость жалобы

40. Суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта  «a» пункта  3 статьи 35 Конвенции. Кроме того, Суд отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, она должна быть признана приемлемой.

2  Существо жалобы

41. Суд отмечает, что стороны не обладают четкой позицией по вопросу о том, следует ли различать содержание заявителя под стражей со 2 по 27 октября 2004 г. (с истечения срока действия последнего постановления о продлении меры пресечения в виде заключения под стражу до постановления судом приговора) и с 27 октября по 10 ноября 2004 г. (до его провозглашения), в частности, в той степени, в которой этот вопрос относится к сфере действия подпункта (a) и/или подпункта (c) пункта 1 статьи 5 Конвенции.

42. Со своей стороны, Суд отмечает, что ранее он указывал, что период содержания заявителя под стражей, который относится к сфере действия пункта 3 статьи 5, длился с 31 января 1998 г. по 10 ноября 2004 г., «даты, когда городской суд постановил приговор по делу заявителя» (см. дело Старокадомский против России (Starokadomskiy v. Russia), жалоба № 42239/02, пункт 68, 31 июля 2008 г.). Что касается настоящей жалобы заявителя в отношении законности содержания под стражей, Суд считает достаточным повторить, что имеется возможность того, что содержание под стражей подпадает под действие одного или двух подпунктов одновременно (см. дело Полонский против России (Polonskiy v. Russia), жалоба № 30033/05, пункт 143, 19 марта 2009 г.).

43. Суд отмечает, что срок действия последнего постановления о продлении меры пресечения в виде заключения под стражу от 1 июля 2004 истек 1 октября 2004 г. и указанное постановление не могло являться законным основанием для содержания заявителя под стражей после соответствующей даты в соответствии с российским законодательством. Власти не указали, и Суд не обнаружил какого-либо другого действительного судебного акта, который бы являлся законным основанием для продления в отношении заявителя меры пресечения в виде заключения под стражу. Не было указано, и Суд не обнаружил, что содержание заявителя под стражей было обосновано положениями национального законодальства, которое бы регламентировало содержание под стражей на определенном этапе судебного разбирательства.

44. Власти указали, что суд (имея в виду состав суда) не мог, или скорее не обладал полномочиями для рассмотрения вопроса о содержании под стражей в ходе судебного разбирательства по уголовному делу в отношении заявителя. Учитывая, что данное толкование национального законодательства являлось верным (см. примеры в пункте 33), Суд не может не заключить, что заявитель был оставлен в состоянии неопределенности в отношении избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, как минимум со 2 по 27 октября 2004 г.

45. Кроме того, Власти не указали, служил ли постановленный приговор законным основанием для содержания заявителя под стражей с 27 октября 2004 г. Неясно, приступил ли суд 27 октября 2004 г. к вынесению судебного акта посредством провозглашения приговора заявителя. Из резолютивной части приговора (от 27 октября    2004 г.) ясно, что суд избрал меру пресечения в виде заключения под стражу до вступления его в силу. Тем не менее, остается неясным, является ли  упоминание в приговоре, что в отношении заявителя избрана мера пресечения в виде заключения под стражу, законным основанием для содержания его под стражей с 27 октября 2004 г. Учитывая данные обстоятельства, Суд не считает, что содержание заявителя под стражей с 27 октября по 19 ноября 2004 г. имело законное основание согласно национальному законодательству.

46. В свете вышеизложенного Суд заключил, что имело место нарушение пункта 1 статьи 5 Конвенции в отношении содержания заявителя под стражей в период с 2 октября по 10 ноября 2004 года.

II.  ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ ПУНКТА 1 СТАТЬИ 6 КОНВЕНЦИИ (ОТКРЫТОЕ СУДЕБНОЕ РАЗБИРАТЕЛЬСТВО)

47. Заявитель утверждал, что его уголовное дело рассматривалось в закрытом судебном заседании безосновательно, в нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции. Соответствующая часть указанной статьи гласит:

«Каждый при … предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право на справедливое и открытое разбирательство дела в разумный срок ... Судебное решение объявляется публично, однако пресса и публика могут не допускаться на судебные заседания в течение всего процесса или его части по соображениям морали, общественного порядка или национальной безопасности в демократическом обществе, а также когда того требуют интересы несовершеннолетних или для защиты частной жизни сторон, или – в той мере, в какой это, по мнению суда, строго необходимо – при особых обстоятельствах, когда гласность нарушала бы интересы правосудия».

А.  Доводы сторон

48. Заявитель возражал, так как отсутствовал какой-либо судебный акт о рассмотрении дела в закрытом судебном заседании. Также отсутствовал какой-либо судебный акт, обосновывающий передислокацию судебного разбирательства из здания городского суда в следственный изолятор № 77/1. Так как судебные разбирательства проводились в общем помещении следственного изолятора, посторонним вход был запрещен. Ни одно из положений Закона «О содержании под стражей», ни другие положения законодательства не предусматривали доступ граждан к данному судебному разбирательству. Это значительным образом препятствовало присутствию публики на заседании. Государственные органы не представили поддающихся проверке фактов, обосновывающих данные обстоятельства. Также они не предусмотрели мер защиты или обеспечения соблюдения права на «открытое судебное заседание».

49. Власти подтвердили, отсутствие судебного акта о рассмотрении дела в закрытом судебном заседании. В соответствии с УПК, от суда не требуется принятия отдельного судебного акта в отношении переноса места разбирательства из зала суда в другое место, это является «лишь вопросом логистики». Перенос места судебного разбирательства был необходим, так как уголовное дело рассматривалось в течение продолжительного периода времени, главным образом, по причине проблем с тюремной службой транспортировки, ответственной за перевозку обвиняемых, включая заявителя, в зал суда и обратно. Целью переноса места судебного заседания было устранение данной проблемы. Проведение судебного заседания в следственном изоляторе не влияло на его открытый характер. Свидетели могли беспрепятственно присутствовать на заседании и за исключением заявителя, никто из свидетелей, ответчиков или адвокатов не подал возражений и не видели проблем в отношении открытости судебного заседания. Никому не было отказано в доступе в помещение следственного изолятора. В любом случае, действовали бы меры безопасности самого городского суда, в соответствии с которыми желающим получить доступ было необходимо обратиться к судебным приставам. Власти заключили, что судебное разбирательство имело состязательный характер и не имело место нарушение права на «на открытое судебное разбирательство».

B.  Оценка Суда

     Приемлемость жалобы

50. Суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта «a» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Кроме того, Суд отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, она должна быть признана приемлемой.

     Существо жалобы

(а)  Общие принципы

51.  Суд напоминает, что проведение публичного судебного разбирательства является фундаментальным принципом, закрепленным в пункте 1 статьи 6 Конвенции. Он защищает стороны от тайного отправления правосудия в отсутствие общественного контроля. Кроме того, это одно из средств поддержания доверия к суду. Отправление правосудия, включая судебное разбирательство, получает легитимность, если проводится публично. Сделав отправление правосудия прозрачным, публичность вносит свой вклад в исполнение целей пункта 1 статьи 6, а именно, справедливого судебного разбирательства (см. дело Готрен и другие против Франции (Gautrin and Others v. France), 20 мая 1998 года, пункт 42, Отчеты о постановлениях и решениях 1998-III, и дело Претто и другие против Италии (Pretto and Others v. Italy), 8 декабря 1983 года, пункт 21, Серия A № 71). Публичность, в отношении судебных разбирательств по уголовным делам имеет важное значение. (см. дело «Кэмпбелл и Фелл против Соединенного Королевства (Campbell and Fell v. the United Kingdom), 28 июня 1984 г., пункт 87, Серия A № 80).

52. Принцип предусматривающий проведение открытого судебного разбирательства имеет ряд исключений. Это следует из текста пункта 1 статьи 6 Конвенции, в котором есть положение о том, что пресса и публика могут не допускаться на судебные заседания в течение всего процесса или его части по соображениям национальной безопасности в демократическом обществе, или - в той мере, в какой это, по мнению суда, строго необходимо - при особых обстоятельствах, когда гласность нарушала бы интересы правосудия. Так, в некоторых случаях в соответствии со статьей 6, может возникнуть необходимость ограничения открытого и публичного характера разбирательств по веской причине (см. Б. и П. против Соединенного Королевства (B. and P. v. the United Kingdom), жалобы №№ 36337/97 и 35974/97, § 37, ЕСПЧ 2001‑III, с дальнейшими ссылками).

53. Лишь тот факт, что судебное разбирательство проходило в помещениях следственного изолятора, не обязательно приводит к выводу о том, что разбирательство не являлось публичным. А также тот факт, что свидетелям, другим участникам судебного разбирательства и потенциальным зрителям было необходимо пройти процедуру идентификации личности или процедуру досмотра, сам по себе не лишает слушание публичного характера (см. дело Рипан против Австрии (Riepan v. Austria), жалоба № 35115/97, пункт 28, ЕСПЧ 2000‑XII, со ссылкой на дело Аллен против Соединенного Королевства (Allen v. the United Kingdom), жалоба № 35580/97, решение Комиссии от 22 октября 1998 г., не приведено в отчетах).

54. Указав это, следует учитывать, что Конвенция  гарантирует не теоретические или иллюзорные права, а практические и эффективные права (см. дело Хумматов против Азербайджана (Hummatov v. Azerbaijan), жалобы №№ 9852/03 и 13413/04, пункт 144, 29 ноября 2007 г.). Разбирательство отвечает требованию публичности, только если общественность в состоянии получать информацию о дате и месте судебного разбирательства и если они имеют доступ к нему (см. дело Рипана, упомянутое выше, пункт 29). Во многих случаях указанные условия выполняются посредством проведения судебного заседания в обычном зале суда, достаточно большом, чтобы вместить присутствующих. Тем не менее, проведение судебного разбирательства за пределами зала суда, в таких местах, как пенитенциарное учреждение, в которое публика, как правило, не имеет свободного доступа, представляет собой серьезное препятствие для публичного характера такого судебного разбирательства. В таких случаях Власти несут обязательство по принятию компенсирующих мер с целью обеспечения надлежащего информирования общественности и СМИ о месте судебного разбирательства и предоставление сводного доступа (там же, пункт 30).

(b)  Применение вышеприведенных принципов к настоящему делу

55. Обращаясь к настоящему делу, Суд усматривает, что городской суд не вынес судебный акт о проведении закрытого судебного разбирательства, а перенес его в следственный изолятор. В связи с этим Суд повторяет, что фактическое воспрепятствование может нарушать Конвенцию точно так же, как и юридическое (см. дело Эйри против Ирландии  (Airey v. Ireland) от 9 октября 1979 г., пункт 25, Серия А, № 32). В связи с этим в настоящем деле задача Суда состоит в определении того, позволяли ли де-факто условия проведения судебного заседания по уголовному делу заявителя в следственном изоляторе присутствовать публике на нем; если нет, была ли обоснована закрытость судебного разбирательства.

56. Во-первых, чтобы государственные органы не приняли меры для информирования общественности и СМИ о времени и месте проведения судебного заседания. Де-факто, суд не применил надлежащим образом национальное законодательство в отношении открытого доступа в следственный изолятор, данный вопрос также рассматривался Властями в качестве «лишь вопроса логистики». Власти сослались на меры ограничения доступа в городской суд при обосновании своего замечания о том, что такие меры аналогично применялись в следственном изоляторе.

57. В отсутствие какой-либо информации о национальном законодательстве, регламентирующим получение информации обществом и доступ общественности к судебному разбирательству по уголовному делу, проводимому в следственном изоляторе, Суд заключает, что не было принято компенсирующих мер, и  общественности не был предоставлен эффективный доступ.

58. Следовательно, Суд находит, что государственные органы не приняли мер которые бы компенсировали негативное влияние на открытый характер судебного разбирательства в связи с проведением его в помещении следственного изолятора.

59. Суд считает, что последующее проведение закрытого судебного разбирательства являлось необоснованным по причинам, в соответствии с пунктом 1 статьи 6. Не был указан интерес правосудия, который мог быть нарушен в настоящем деле. Со своей стороны, Суд не может не заметить, что в предыдущей жалобе заявителя (см. дело Старокадомский против России, жалоба № 42239/02, пункт 56, 31 июля 2008 г.) он отметил признание национальными органами того, что в 2002 г. имели место проблемы, связанные с транспортным обслуживанием тюрем (позднее возвращение из судов, переполненные тюремные фургоны, использование несанкционированных маршрутов). Тем не менее, не было принято обоснованного судебного акта о переносе судебного разбирательства в помещение следственного изолятора. В данном контексте нет указания того, что объяснения Властей в отношении перемены места судебного разбирательства (задержки со стороны тюремной службы транспортировки), являлись основанием, на которое ссылался городской суд.

60. Аналогичным образом, не имеется указания того, что суд  соблюдал принцип «обоснованного срока». В самом деле, статья 6 предусматривает, чтобы  судебное разбирательство было завершено в обоснованный срок, а также содержит более общий принцип надлежащего отправления правосудия (см. дело Боддаерт против Бельгии (Boddaert v. Belgium), 12 октября 1992 года, пункт 39, Серия A № 235-D). Тем не менее, в обстоятельствах настоящего дела, Суд не убежден в том, что власти преуспели в обеспечении справедливого баланса между различными аспектами данного фундаментального принципа.

61. Более того, стороны не указали, было ли судебное разбирательство в Верховном Суде и городском суде открытым.

62. Наконец, Суд принимает тот факт, что имеется некоторая связь между пунктом 1 статьи 6, относящимся к «открытому судебному разбирательству», и другими принципами устного и справедливого судебного разбирательства, включая вопрос присутствия ответчика в ходе постановления приговора в отношении него (см. дело Гоч против Турции (Göç v. Turkey) [БП], жалоба № 36590/97, пункт 46, ЕСПЧ 2002‑V, и дела, упомянутые в пункте  выше). Тем не менее, учитывая выводы, сделанные в предыдущих пунктах, Суд находит, что упоминание Властями прения сторон и признанного состязательного характера судебных разбирательств, в которых суд заслушал обе стороны, само по себе не решает вопрос осуществления открытого судебного разбирательства по уголовному делу, который рассматривается Судом в настоящем деле.

63. Соответственно, имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции в связи с проведением закрытого для общественности судебного разбирательства по уголовному делу заявителя.

III.  ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ ПУНКТА 1 СТАТЬИ 6 КОНВЕНЦИИ (ДЛИТЕЛЬНОСТЬ СУДЕБНОГО РАЗБИРАТЕЛЬСТВА)

64. Заявитель жаловался на то, что длительность  разбирательства по его уголовному делу не соответствовала требованию «разумного срока», установленному в пункте 1 статьи 6 Конвенции (упомянутом выше).

А.  Доводы сторон

65. Заявитель указал, что судебные разбирательства были длительными не по его вине. Он предложил Суду провести аналогию в отношении фактических и правовых вопросов, с выводами сделанными Судом в деле Салманов против России (жалоба № 3522/04, 31 июля 2008 г.), которое затрагивало тех же вопросы, что и в деле заявителя, касаемо национальных судебных разбирательств.

66. Власти возразили, что заявитель намеренно затягивал судебные разбирательства на этапе, когда ему была предоставлена возможность изучить материалы дела перед тем, как уголовное дело было передано в городской суд для рассмотрения. Дело являлось особенно сложным и требовало, inter alia, определения по сложному вопросу юрисдикции. Имело место множество переносов судебных заседаний по причине отсутствия адвокатов ответчиков по различным уважительным и неуважительным причинам, или же без причины. В конце 2003 г. несколько судебных заседаний были перенесены, так как обвиняемые не были доставлены в здание суда из пенитенциарного учреждения.

B.  Оценка Суда

1 Приемлемость жалобы

67. Суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта  «a» пункта  3 статьи  35 Конвенции. Кроме того, Суд отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, она должна быть признана приемлемой.

2 Существо жалобы

68. Суд повторяет, что рассматриваемый в настоящем деле период начался 31 января 1998 г., когда заявитель был задержан, и закончился 15 ноября 2005 г., когда суд в апелляционном порядке оставил приговор без изменений. Общая продолжительность судебных разбирательств составила семь лет и десять месяцев, из которых семь лет и шесть месяцев относятся к компетенции Суда ratione temporis.

69. Утверждений о том, что во время предварительного расследования по вине властей имели место существенные периоды бездействия, не было, и Суд  их не рассматривает. Таким образом, Суд изучил жалобу заявителя, учитывая, что она, главным образом, касается судебного производства по его делу.

70. Более того, в деле Салманова (пункты 84-90), упомянутом заявителем, Суд сделал следующие выводы в отношении длительности соответствующих судебных разбирательств:

«84.  Суд принимает, что дело в определенной степени является сложным;  в нем фигурирует большое количество обвиняемых, которые обвиняются в нескольких уголовных преступлениях. Суд отмечает, что с учетом данных факторов задача судов по рассмотрению дела была усложнена, однако он не может согласиться с тем, что сама по себе степень сложности дела могла обосновать общую длительность судебных разбирательств... Больше года заняло определение того, какой суд являлся компетентным для рассмотрения дела; тем не менее, процедурная сложность по причине необходимости передачи дела между различными судами также не может обосновать такую задержку...

85. Что касается поведения заявителя, Суд повторяет, что от заявителя не может требоваться активное сотрудничество с судебными органами, а также заявитель не может критиковаться по причине полного использования средств правовой защиты, доступных в соответствии с национальным законодательством, при защите своих интересов... Власти не утверждали, что заявитель не исполнил обязательства, перешел границы законной защиты посредством несерьезных ходатайств или необоснованных запросов, или иным образом способствовал продолжительности судебных разбирательств... По-видимому, отсутствие или болезнь адвоката заявителя являлись причиной задержки только в четырех случаях. В целом, Суд находит, что заявитель не способствовал значительным образом продолжительности судебных разбирательств.

86. С другой стороны, Суд считает, что определенные задержки имели место по вине государственных органов. Суд уже отметил годовую задержку при решении вопроса о юрисдикции. После того, как дело было назначено для рассмотрения городским судом в сентябре 2000 г., имели место необоснованные перерывы в разбирательствах с мая по сентября 2001 г., с апреля по июнь 2002 г., с июля по сентябрь 2002 г. Стороны не оспаривали тот факт, что множество слушаний было перенесено, в частности, по причине того, что председательствующий судья принимал участие в слушании по другому делу, или по причине неисполнения обязательств адвокатами других обвиняемых. Фактическое рассмотрение дела началось только в марте 2003 г., через два года и пять месяцев после внесения дела в список дел, подлежащих рассмотрению. Из материалов дела также следует, что в нескольких случаях в 2004 г. судья дал указание приставам обеспечить явку отсутствующих свидетелей, потерпевших и переводчика.

87. Хотя государство не может нести ответственность за все ошибки со стороны адвоката предоставленного государством, оказывающего юридическую помощь, и даже в меньшей степени, за ошибки частного адвоката (см. дело Херми против Италии» (Hermi v. Italy) [БП], жалоба № 18114/02, пункт 96, ЕСПЧ 2006‑...), это не освобождает государство от обязанности по организации правовой системы таким образом, чтобы суды могли исполнять обязательство по рассмотрению дел в разумный срок (см. Сурмели против Германии (Sürmeli v. Germany) [БП], жалоба № 75529/01, пункт 129, 8 июня 2006 г.). Власти не представили объяснений в отношении того, были ли исполнены указания, данные приставам. Не было представлено доказательств того, что к не исполняющим обязательства участникам судебных разбирательств были приняты какие-либо дисциплинарные меры, доступные в соответствии с национальным законодательством...

88. Также Власти не представили убедительного объяснения временной замены председательствующего судьи и народных заседателей в ходе судебных разбирательств, что, несомненно, повлияло на общую их продолжительность...

89. Наконец, Суд принимает во внимание, что в течение всего периода судебных разбирательств заявитель оставался под стражей, так что от властей требовалась особенная осмотрительность. Суд также учитывает свои выводы в отношении жалобы заявителя на условия его транспортировки и содержания под стражей в дни проведения судебных разбирательств, большинство из которых было перенесено...

90. В своей общей оценке Суд делает вывод о том, что в обстоятельствах данного дела требование о «разумном  сроке» не было соблюдено. Таким образом, имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции».

71. В настоящем деле Власти не обосновали свое заявление о том, что заявитель или его адвокат значительным образом способствовали длительности судебных разбирательств. Суд также принимает во внимание, что в течение всего периода судебных разбирательств заявитель, как и Салманов, содержался под стражей, так что от властей требовалась особое усердие.

72. Рассмотрев замечания сторон, Суд не видит причин принимать выводы отличные от остальных выводов, сделанных в постановлении по делу Салманова.

73. Суд делает вывод о том, что в обстоятельствах данного дела требование о «разумном сроке» не было соблюдено. Соответственно, в данном отношении имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции.

IV.  ИНЫЕ ПРЕДПОЛАГАЕМЫЕ НАРУШЕНИЯ КОНВЕНЦИИ

74. Наконец, заявитель жаловался, что другой период его заключения под стражей являлся незаконным, и что судебное разбирательство по уголовному делу в отношении него являлось несправедливым по ряду причин.

75. Европейский Суд рассмотрел вышеуказанные жалобы, представленные заявителем. Однако, в свете всех имеющихся в его распоряжении материалов, и в той степени, в которой обжалуемые вопросы находятся в его компетенции, Суд считает, что они не свидетельствуют о наличии нарушения прав и свобод, закрепленных в Конвенции и в Протоколах к ней. Следовательно, в данной части жалоба является явно необоснованной и подлежит отклонению в соответствии с подпунктом (а) пункта 3 и пунктом 4 статьи 35 Конвенции.

V.  ПРИМЕНЕНИЕ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ

76.  Статья 41 Конвенции предусматривает следующее:

«Если Суд устанавливает, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

А.  Ущерб

77. Заявитель требовал 45 000 евро в качестве компенсации морального вреда.

78. Власти оспорили эти требования заявителя как завышенные и необоснованные.

79. Принимая во внимание характер установленных нарушений и производя оценку на справедливой основе, Суд присуждает заявителю 7 500 евро в качестве компенсации морального ущерба плюс любой налог, которым может облагаться данная сумма.

B.  Расходы и издержки

80. Заявитель также потребовал выплаты 3 000 евро в качестве возмещения судебных издержек на представление в Суде двумя адвокатами.

81. Власти считают это требование чрезмерным.

82. В соответствии с прецедентной практикой Суда, заявитель имеет право на возмещение судебных расходов и издержек только в той мере, в какой он доказал, что такие расходы и издержки действительно имели место, были необходимыми и являлись целесообразными с точки зрения их размера. В данном деле, учитывая полученные документы, вышеуказанные критерии и то, что определенные жалобы были признаны неприемлемыми, Суд полагает, что разумно присудить заявителю сумму 1 500 евро, покрывающую все расходы в отношении судебных разбирательств, плюс налог, который может взиматься с данной суммы.

C.  Проценты за просрочку платежа

83. Суд считает приемлемым, что процентная ставка при просрочке платежа должна быть установлена в размере, равном предельной учетной ставке Европейского Центрального банка, плюс три процента.

ПО ЭТИМ ОСНОВАНИЯМ СУД ЕДИНОГЛАСНО:

1. Объявил  данную жалобу в части, касающейся незаконности содержания заявителя  под стражей с 2 октября по 10 ноября 2004 г., отсутствия публичного слушания и продолжительности судебных разбирательств по уголовному делу приемлемой, а оставшуюся часть жалобы - неприемлемой;

 

2. Постановил что имело место нарушение пункта 1 статьи 5 Конвенции относительно содержания заявителя под стражей с 2 октября по 10 ноября 2004 г.;

 

3. Постановил, что имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции ввиду отсутствия открытого судебного заседания;

 

4. Постановил, что имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции относительно длительности судебного разбирательства;

 

 

 5.  Постановил

 

(a) что государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления постановления в законную силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявителю следующие суммы, переведенные в валюту государства-ответчика по курсу, установленному на день выплаты:

(i) 7 500 (семь тысяч пятьсот) евро плюс любой налог, которым может облагаться эта сумма, в качестве возмещения морального ущерба;

(ii) 1 500 евро (полторы тысячи евро) плюс налог, который может взиматься с заявителя, в отношении судебных расходов и издержек;

(б)  что с момента истечения вышеуказанного трехмесячного срока до момента выплаты компенсации на данную сумму начисляются простые проценты в размере, равном предельной учетной ставке Европейского Центрального банка в течение периода выплаты пени плюс три процента;

 

6 Отклонил остальные требования заявителя о справедливой компенсации.

Составлено на английском языке, уведомление в письменном виде направлено 10 октября 2013 года в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

 

 

 

Сорен Нильсен                                                           Изабелла Берро-Лефевр
      Секретарь                                                                        Председатель

11 июля 2016 года
Нашли ошибку на сайте? Выделите ее и нажмите Ctrl + Enter
Будет отправлен следующий текст:
Можете добавить свой комментарий (не обязательно).