Вы здесь

Ницов против России (Жалоба № 35389/04)

 

 

 

ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ

 

 

 

 

 

 

ДЕЛО «НИЦОВ против РОССИИ»

 

(Жалоба № 35389/04)

 

 

 

 

 

 

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

 

г. СТРАСБУРГ

 

3 мая 2012 года

 

 

 

 

Настоящее постановление вступит в силу в порядке, установленном в пункте 2 статьи 44 Конвенции. Может быть подвергнуто редакционной правке.

 

По делу «Ницов против России»,

Европейский Суд по правам человека (Первая секция), заседая Палатой, в состав которой вошли:

          Нина Вайич, Председатель,
          Анатолий Ковлер,
          Пер Лоренсен,
          Элизабет Штайнер,
          Ханлар Гаджиев,
          Мирьяна Лазарова Трайковска,
          Джулия Лаффранк, судьи,
а также Сорен Нильсен, Секретарь Секции,

проведя заседание 10 апреля 2012 года за закрытыми дверями,

вынес следующее постановление, утвержденное в тот же день:

ПРОЦЕДУРА

1. Дело было инициировано жалобой (№ 35389/04), поданной в Европейский Cуд гражданином Российской Федерации Ницовым Валентином Михайловичем (далее - «заявитель») 19 июля 2004 года против Российской Федерации в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - «Конвенция»).

2. Интересы заявителя, которому была предоставлена юридическая помощь, представляла В. Илюхина, юрист Центра содействия международной защите, расположенного в г. Москве. Интересы Властей Российской Федерации (далее – «Власти») представлял Уполномоченный Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека Г. Матюшкин.

3. Заявитель утверждал, в частности, что сотрудники милиции жестоко обращались с ним, и что по данному вопросу не было проведено эффективного расследования. Он также жаловался, что у него не было эффективных средств правовой защиты от этих нарушений. В заключение, он жаловался на различные нарушения, допущенные в уголовном производстве против него. Заявитель ссылался на статьи 3, 6 и 7 Конвенции.

4. 5 марта 2010 года Властям было направлено уведомление о жалобе. Также Суд решил рассмотреть жалобу по существу одновременно с решением вопроса о ее приемлемости
(пункт 1 статьи 29).

ФАКТЫ

I.  ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА

5. Заявитель, 1964 года рождения, проживает в деревне Горюнок Кировской области.

А. Предполагаемое жестокое обращение с заявителем

6. 26 августа 2003 года заявитель был задержан по подозрению в покушении на убийство и доставлен в отдел по борьбе с организованной преступностью Управления Министерства внутренних дел по Кировской области («Управление»), где, по его утверждениям, он добровольно признался в совершении вменяемого ему в вину преступления. По словам заявителя, несмотря на его признание, сотрудники милиции избивали и пытали его в течение нескольких часов. От одного из них он узнал, что потерпевшим был их коллега, сотрудник того же Управления.

7. В тот же день примерно в 17.30 заявитель был переведен в изолятор временного содержания Управления внутренних дел по Кировской области («ИВС»). В соответствии с письмом
и.о. начальника Управления внутренних дел по Кировской области от 25 мая 2010 года по прибытии в ИВС, как следует из журнала медосмотров задержанных (копия выдержек прилагается), на теле заявителя не было выявлено никаких повреждений. В письме также указывалось, что в период содержания в ИВС жалоб на состояние здоровья от заявителя не поступало.

8. По замечаниям заявителя, при доставлении в ИВС над ним издевался тот же сотрудник милиции.

9. 28 августа 2003 года около 09.15 заявитель был переведен в следственный изолятор ИЗ-43/1 г. Кирова, где он прошел медицинское освидетельствование, при котором было выявлено наличие обширной гематомы на внутренней стороне левого бедра и два синяка на левой стороне лба. Заявителю было выдано заключение, отражающее результаты освидетельствования. Он объяснил, что получил эти травмы в результате его избиения сотрудниками милиции; затем эта информация была направлена в прокуратуру Первомайского района г. Кирова (районная прокуратура) для проведения проверки.

10. Вероятно, что по получении вышеупомянутой информации по утверждениям заявителя была начата проверка, и постановлением от 29 августа 2003 года проводивший проверку следователь назначил проведение судебно-медицинской экспертизы заявителя.

11. 2 сентября 2003 года заявитель прошел медицинское обследование. Во время обследования он утверждал, что 26 августа 2003 года сотрудники милиции избили его, в результате чего он на короткий период потерял сознание. Заявитель жаловался на головную боль и боли в области груди. Во время обследования были выявлены три ссадины на его лице, которые появились примерно десять - пятнадцать дней назад, а также синяки на левом предплечье и бедрах, размером от 3 x 2 см до 10 x 18 см, а также ссадина на правом запястье, которые появились примерно шесть - восемь дней назад. В соответствующем экспертном заключении также указывалось, что эти повреждения были нанесены твердым тупым предметом(-ами), и что они не причинили здоровью заявителя никакого вреда.

12. 11 сентября 2003 года районная прокуратура вынесла постановление об отказе в возбуждении уголовного дела по утверждениям заявителя о жестоком обращении в связи с отсутствием состава преступления. В постановлении подтверждалось, что
28 августа 2003 года заявитель был доставлен в следственный изолятор ИЗ-43/1 с телесными повреждениями. Он объяснил, что сотрудники отдела по борьбе с организованной преступностью Управления Министерства внутренних дел по Кировской области избили его 26 августа 2003 года. Далее решение содержало ссылки на показания сотрудников милиции Ф. и Е., а также показания следователя Ж., который проводил расследование; все они были допрошены во время проверки утверждений заявителя. В частности, сотрудник милиции Ф. утверждал, что доставил заявителя в помещение Управления, где последний подвергся обыску, написал добровольное признание и дал соответствующие объяснения. Сотрудник Е. показал, что он, вместе с сотрудником Ф., допрашивал заявителя в рассматриваемый день. Оба сотрудника отрицали факт избиения заявителя или применение к нему иных незаконных методов расследования. Следователь Ж. утверждал, что проводил допрос заявителя 26 августа 2003 года, что заявитель не жаловался на насилие со стороны сотрудников милиции, и что на его теле не было никаких видимых повреждений.

13. Также постановление содержало ссылку на медицинское заключение, составленное в ИВС, в соответствии с которым по прибытии в учреждение на теле заявителя не было обнаружено повреждений. Также утверждалось, что 26 августа 2003 года следственные мероприятия проводились с заявителем с 09:00 до 00.10, то есть до его доставления в следственный изолятор. Таким образом, в постановлении был сделан вывод о том, что во время следствия не было получено никаких доказательств, подтверждающих, что травмы заявителя, обнаруженные по прибытии в следственный изолятор
ИЗ-43/1, были получены им в результате совершения незаконных действий сотрудниками милиции.

14. Постановление от 11 сентября 2003 года было получено заявителем 17 сентября 2003 года и обжаловано им в прокуратуре Кировской области.

15. 24 октября 2003 года материалы по уголовному делу заявителя были направлены в суд.

16. 18 декабря 2003 года вышестоящий прокурор отменил постановление от 11 сентября 2003 года как необоснованное, так как в нем было указано, что повреждения были на теле заявителя во время его перевода в следственный изолятор ИЗ-43/1. Прокуратура дала следователю, проводящему расследование, указание установить обстоятельства, при которых заявителю были нанесены эти травмы.

17. В постановлении от 1 марта 2004 года районная прокуратура снова отказалась возбуждать уголовное дело по жалобам заявителя, ввиду отсутствия состава преступления. Постановление было очень похоже на постановление от 11 сентября 2003 года. Оно содержало более детальное описание травм, найденных на теле заявителя по прибытии в следственный изолятор ИЗ-43/1, и включало его собственные замечания. Оно также ссылалось на показания сотрудников милиции Ф. и Е., а также показания следователя Ж., все они практически слово в слово были взяты из постановления от
11 сентября 2003 года. В постановлении также указывалось, что следственные действия в отношении заявителя проводились с 09:00 до 00.10, то есть до его перевода в следственный изолятор, и что в соответствии с медицинским заключением, сделанным в ИВС, заявитель ни на что не жаловался после перевода туда. Таким образом был сделан вывод о том, что невозможно установить, при каких обстоятельствах заявителю были нанесены телесные повреждения, и что отсутствуют доказательства жестокого обращения с заявителем со стороны сотрудников милиции.

18. В постановлении также указывалось, что в соответствии со статьями 124 и 125 УПК РФ оно могло быть оспорено посредством обращения к вышестоящему прокурору или обжаловано в суде. Копия постановления была получена заявителем 17 марта 2004 года. По всей видимости, он не пытался каким-либо образом обжаловать это постановление.

В.  Приговор по делу заявителя

19. 4 декабря 2003 года Октябрьский районный суд г. Кирова признал заявителя виновным в незаконном хранении оружия и покушении на убийство и приговорил к десяти годам лишения свободы.

20. Во время заседаний заявитель утверждал, что действовал в состоянии аффекта и что выстрелил в потерпевшего без намерения убить его. Суд оценил эти заявления критически и отклонил их, так как они противоречили устным показаниям потерпевшего и двух других свидетелей. Суд также основывался на различных экспертных заключениях, включая результаты судебно-медицинской психиатрической экспертизы заявителя, в результате которой было подтверждено, что во время происшествия заявитель полностью контролировал свои действия.

21. При обжаловании приговора суда первой инстанции заявитель жаловался, среди прочего, что после задержания сотрудники милиции избили его.

22. 13 января 2004 года Кировский областной суд оставил в силе приговор заявителю при рассмотрении в кассационном порядке, сократив срок заключения до девяти лет и шести месяцев лишения свободы. Что касается утверждений заявителя о жестоком обращении, суд указал, что они были необоснованными, так как на основании постановления от 11 сентября 2003 года районная прокуратура отказала в возбуждении уголовного дела в связи с отсутствием состава преступления.

23. 1 ноября 2004 года Верхнекамский районный суд Кировской области сократил приговор заявителя до восьми лет лишения свободы с учетом последних изменений в уголовном законодательстве.

II. ПРИМЕНИМОЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО И СУДЕБНАЯ ПРАКТИКА

24. Уголовно-процессуальный кодекс РФ 2002 года («Кодекс») в статье 125 (судебный порядок рассмотрения жалоб) предусматривает, что постановление следователя или прокурора об отказе в возбуждении уголовного дела, о прекращении уголовного дела, а равно иные решения и действия или бездействие, которые способны причинить ущерб конституционным правам и свободам участников уголовного судопроизводства либо затруднить доступ граждан к правосудию, могут быть обжалованы в районный суд, который уполномочен рассматривать вопрос о законности и обоснованности оспариваемого решения.

25. Часть 1 статьи 144 (порядок рассмотрения сообщения о преступлении) Кодекса гласит, что дознаватель, орган дознания, следователь, руководитель следственного органа обязаны принять, проверить сообщение о любом совершенном или готовящемся преступлении и в пределах своей компетенции принять по нему решение. При проверке сообщения о преступлении дознаватель, орган дознания, следователь, руководитель следственного органа вправе требовать производства документальных проверок, ревизий, исследований документов, предметов, трупов и привлекать к участию в этих проверках, ревизиях, исследованиях специалистов.

26. Часть 1 статьи 145 (решения, принимаемые по результатам рассмотрения сообщения о преступлении) Кодекса гласит, что по результатам рассмотрения сообщения о преступлении орган дознания, дознаватель, следователь, руководитель следственного органа принимает решение о возбуждении уголовного дела или о направлении информации об уголовном преступлении в другой компетентный орган.

27. Как видно из различных положений Кодекса, ряд следственных действий, таких как очные ставки, может быть осуществлен в контексте возбуждения уголовного дела.

ПРАВО

I. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ ТРЕБОВАНИЙ СТАТЕЙ 3 И 13 КОНВЕНЦИИ

28. Заявитель жаловался на то, что он подвергся жестокому обращению со стороны сотрудников милиции, и что его соответствующие заявления не были надлежащим образом расследованы, поэтому он был лишен эффективных средств правовой защиты и, в частности, он бы не смог получить компенсацию за ущерб, который понес в результате этого обращения. Данная жалоба должна быть рассмотрена в соответствии со статьями 3 и 13 Конвенции, которые гласят:

Статья 3

«Никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию».

Статья 13

«Каждый, чьи права и свободы, признанные в настоящей Конвенции, нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве».

A. Заявления сторон

1. Заявитель

29. Заявитель настаивал на том, что подвергся обращению в нарушение статьи 3 Конвенции. Он подтвердил свою версию событий и утверждал, что 26 августа 2003 года он подвергся бесчеловечному и унижающему достоинство обращению со стороны сотрудников милиции, которые мстили ему за то, что он стрелял в их коллегу. Он также утверждал, что Власти ни в национальных рамках, ни в ходе разбирательства в Европейском Суде не представили никаких правдоподобных объяснений по поводу происхождения его травм.

30. Кроме того, он утверждал, что расследование его жалоб на жестокое обращение не соответствовало стандартам надлежащего и эффективного расследования, как того требует статья 3 Конвенции. Он заявил, что в его жалобах в прокуратуру он подробно описал обстоятельства жестокого обращения, которому он подвергался, и просил, чтобы свидетели, которые видели эти повреждения, были допрошены. Тем не менее, следственные органы дважды отказались возбуждать уголовное дело по его жалобам.

31. Заявитель утверждал, что расследование его заявлений было формальным и неполным. Медицинская экспертиза от 2 сентября 2003 года была поверхностной и не смогла установить или должным образом оценить все нанесенные травмы. Кроме того, Власти допросили только сотрудников милиции и следователя, но не других свидетелей, которые содержались вместе с ним в ИВС в соответствующее время. Заявитель также утверждал, что поскольку уголовное дело по его жалобе не было возбуждено, он не был признан потерпевшим и не имел возможности воспользоваться какими-либо процессуальными правами; также ряд важных следственных действий, таких как опознания, очные ставки и так далее, которые могли быть проведены в контексте уголовного производства (см. пункт 27 выше), так и не были совершены.

32. Заявитель также указал, что он заявлял о жестоком обращении в судах первой и кассационной инстанций при рассмотрении уголовного дела против него, но эти суды не смогли решить этот вопрос, они просто ссылались на постановление от 11 сентября 2003 года об отказе в возбуждении уголовного дела по жалобе заявителя, а также заявляли, что не было установлено, что заявитель подвергся жестокому обращению, которое, как он утверждал, имело место.

33. Наконец, заявитель утверждал, что в отсутствие эффективного расследования его утверждений его иск о возмещении ущерба в гражданском суде не имел бы шансов на успех. Таким образом, он утверждал, что был лишен эффективных средств правовой защиты, в нарушение статьи 13 в совокупности со статьей 3 Конвенции.

2. Власти

34. Власти утверждали, что заявитель располагал эффективными средствами правовой защиты в отношении его жалобы на жестокое обращение в соответствии со статьей 3 Конвенции, как это предусмотрено статьей 13, но он не воспользовался этими средствами. В частности, они утверждали, что он мог оспорить постановления от 11 сентября 2003 года и 1 марта 2004 года в суде, в соответствии со статьей 125 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, но он так и не использовал это средство. Они также утверждали, что заявитель смог бы получить компенсацию материального ущерба и морального вреда в рамках уголовного или гражданского судопроизводства, если бы вина лиц, ответственных за бесчеловечное обращение с ним, была установлена окончательным и подлежащим исполнению судебным решением.

35. Кроме того, Власти признали, что травмы были замечены на теле заявителя после его передачи в следственный изолятор ИЗ-43/1 28 августа 2003 года, их возникновение он объяснил избиением со стороны сотрудников милиции двумя днями ранее. По информации Властей, во время последующей проверки было установлено, что заявитель был задержан 26 августа 2003 года и доставлен в отдел по борьбе с организованной преступностью Управления внутренних дел по Кировской области, где его обыскали, допросили и он дал признательные показания. Затем заявитель был помещен в ИВС Управления внутренних дел по Кировской области, где, согласно выписке из медицинского журнала, на его теле не было выявлено никаких повреждений, он также не жаловался на свое здоровье. По данным Властей, на основании этой информации следователю, проводящему проверку по утверждениям заявителя, не удалось установить обстоятельства, при которых заявитель получил травмы, которые были замечены в следственном изоляторе ИЗ-43/1.

36. Власти также отметили, что заключение судебно-медицинской экспертизы, которую заявитель проходил 2 сентября 2003 года, свидетельствует о наличии различных травм на теле заявителя, но в нем было указано, что эти травмы не нанесли здоровью заявителя никакого ущерба (см. пункт 11 выше). Они, по-видимому, утверждали со ссылкой на это последнее обстоятельство, что обращение, о котором утверждал заявитель, не достигало минимального уровня жестокости, чтобы подпадать под действие статьи 3.

37. Кроме того, Власти заявили, что проверка утверждений заявителя о жестоком обращении была начата в тот день, когда соответствующая информация была получена со стороны Властей. Они отметили, что в рамках этой проверки была проведена судебно-медицинская экспертиза заявителя без неоправданной задержки. Кроме того, во время проведения проверки Властями были допрошены сотрудники милиции, которые принимали участие в задержании заявителя, а также изучен медицинский журнал ИВС Управления внутренних дел по Кировской области. Власти также заявили, что проверка была проведена органом, независимым от должностных лиц, против которых были направлены утверждения заявителя. Они заявили, что в результате проверки не было получено никаких доказательств, которые дали бы Властям возможность возбудить уголовное дело в связи с утверждениями заявителя. По их мнению, национальное расследование отвечает требованиям статьи 3 Конвенции.

38. В целом, Власти настаивают, что в данном деле статья 3 Конвенции не была нарушена ни в материально-правовом, ни в процессуальном аспектах.

Б. Оценка Суда

1. Приемлемость жалобы

39. Власти указали, что заявитель не обжаловал в суде процессуальные решения в соответствии со статьей 125 Уголовно-процессуального кодекса РФ (см. пункт 24 выше), которыми районная прокуратура отказала в возбуждении уголовного дела по его заявлениям о жестоком обращении.

40. В данном отношении Суд напоминает, что, в принципе, обжалование решения об отказе в возбуждении или прекращении уголовного дела может предоставить значительные гарантии защиты от произвольного осуществления полномочий следственными органами, с учетом полномочий суда по отмене такого решения и указанию недостатков, которые необходимо исправить (см. решение Европейского Суда от 14 октября 2003 года по делу «Трубников против России» (Trubnikov v. Russia), № 49790/99). Таким образом, при обычном ходе событий такое обжалование может рассматриваться как возможное средство защиты, когда прокуратура решила не проводить расследование по жалобам. Суд, однако, сомневается, что это средство правовой защиты было бы эффективным в настоящем деле. Он отмечает, что, по жалобе заявителя об избиениях со стороны сотрудников милиции районной прокуратурой была проведена определенная проверка, которая привела к постановлению от 11 сентября 2003 года не возбуждать уголовное дело в связи с отсутствием доказательств того, что было совершено преступление (см. пункт 12 выше). Последнее постановление было затем отменено вышестоящим прокурором, который поручил следственным органам провести дополнительную проверку (см. пункт 16 выше). Эта проверка привела к постановлению от 1 марта 2004 года об отказе в возбуждении уголовного дела, которое было идентично вынесенному 11 сентября 2003 года (см. пункт 17 выше).

41. В этих обстоятельствах Суд не убежден, что обжалование в суде, которое могло привести только к таким же результатам (еще одному возобновлению расследования), предложило бы заявителю какое-либо возмещение. Кроме того, Власти не представили никаких аргументов, которые могли бы привести к любым другим выводам. Суд считает, таким образом, что такое обжалование в конкретных обстоятельствах данного дела было бы лишено какой-либо цели. Суд считает, что заявитель не был обязан прибегать к этому средству, и считает, что возражение Властей должно быть отклонено (см. постановление Европейского Суда от 17 января 2008 года по делу «Хатсиева и другие против России» (Khatsiyeva and Others v. Russia,) № 5108/02, пункт 151, или постановление Европейского Суда от 29 марта 2011 года по делу «Эсмухамбетов и другие против России» (Esmukhambetov and Others v. Russia), № 23445/03, пункт 128).

42. Суд также отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной по смыслу подпункта «а» пункта 3 статьи 35 Конвенции. Суд также отмечает, что она не является неприемлемой по каким-либо иным основаниям. Следовательно, она должна быть признана приемлемой.

 

2. Существо жалобы

(а) Предполагаемое жестокое обращение с заявителем

43. Суд во многих случаях отмечал, что статья 3 Конвенции закрепляет одну из фундаментальных ценностей демократического общества и, таким образом, запрещает пытки или бесчеловечное или унижающее достоинство обращение или наказание (см., например, постановление Европейского Суда по делу «Аксой против Турции» (Aksoy v. Turkey), от 18 декабря 1996 года, пункт 62, Сборник постановлений и решений Европейского Суда по правам человека 1996-VI, и «Айдин против Турции» (Aydın v. Turkey), от 25 сентября 1997 года, пункт 81, Сборник постановлений и решений 1997‑VI). Суд также напоминает, как он много раз отмечал, что Власти обязаны защищать физическую неприкосновенность лиц, содержащихся под стражей. Когда лицо задерживают без видимых физических повреждений, а после его освобождения обнаруживаются травмы, на Государство ложится ответственность предоставить разумное объяснение того, как он получил эти травмы. В противном случае можно сделать предположение о пытках или жестоком обращении в пользу заявителя и может возникнуть вопрос в соответствии со статьей 3 Конвенции (см. постановление Европейского Суда от 27 августа 1992 года по делу «Томаси против Франции» (Tomasi v. France), пункты 108-11, Series A № 241-A, и постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Сельмуни против Франции»(Selmouni v. France), № 25803/94, пункт 87, ECHR 1999‑V).

44. При оценке доказательств Суд обычно применял стандарт доказывания «вне всяких разумных сомнений» (см. постановление Европейского Суда от 18 января 1978 года по делу «Ирландия против Соединенного Королевства» (Ireland v. the United Kingdom), пункт 161, Series A № 25). Доказательство, отвечающее указанному принципу, может вытекать из одновременного наличия двух и более достаточно обоснованных, очевидных и согласующихся выводов и заключений или схожих неопровергнутых фактических презумпций. В случае если события в деле полностью или по большей части находятся в сфере исключительной осведомленности Властей, как в деле, где фигурируют лица, находящиеся под их контролем, будучи под стражей, возникают обоснованные предположения в отношении травм, которые появились во время такого содержания под стражей. В действительности, бремя доказывания может рассматриваться как лежащее на Властях по обеспечению удовлетворительного и убедительного объяснения (см. постановление Европейского Суда от 4 декабря 1995 года по делу «Рибич против Австрии» (Ribitsch v. Austria), пункт 34, Series A № 336, и постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Салман против Турции»(Salman v. Turkey) № 21986/93, пункт 100, ECHR 2000-VII).

45. Суд также напоминает, что, хотя он внимателен к субсидиарному характеру своей роли и осторожно берет на себя роль суда первой инстанции, рассматривающего факты, он, тем не менее, не связан выводами национальных судов и может отступить от них, когда это неизбежно в обстоятельствах конкретного дела (см., например, постановление Европейского Суда по делу «Матьяр против Турции» (Matyar v. Turkey), от 21 февраля 2002 года, № 23423/94, пункт 108 и сравн. с «Эдвардс против Соединенного Королевства»(Edwards v. The United Kingdom), от 16 декабря 1992 года, пункт 34, Series A № 247‑B, и «Видал против Бельгии»(Vidal v. Belgium), от 22 апреля 1992 года, §§ 33-34, Series A № 235‑B).

46. Возвращаясь к настоящему делу, Суд отмечает, что Власти заявили, что в день задержания заявителя, 26 августа 2003 года, на теле заявителя не было никаких повреждений, в соответствии с медицинским журналом ИВС, куда заявитель был помещен (см. пункт 7 выше). В то же время они признали, что через два дня после задержания заявителя, а именно 28 августа 2003 года, было установлено, что у него были травмы (см. выше пункт 9). Их присутствие было, кроме того, засвидетельствовано в заключении судебно-медицинской экспертизы заявителя, проведенной 2 сентября 2003 года, которое также подтвердило, что они могли быть нанесены в срок, указанный заявителем (см. пункт 11 выше). Следовательно, на Власти ложится бремя доказывания по предоставлению правдоподобного объяснения по поводу происхождения этих травм.

47. В связи с этим, Суд отмечает, прежде всего, что утверждения заявителя о жестоком обращении были рассмотрены в ходе проверки, в результате которой были вынесены два постановления, 11 сентября 2003 года и 1 марта 2004 года, об отказе в возбуждении уголовного дела в отсутствие каких-либо доказательств совершения преступления (см. пункты 12 и 17 выше). Признавая наличие телесных повреждений на теле заявителя, Власти отклонили как необоснованные его обвинения, что они были нанесены в результате жестокого обращения со стороны сотрудников милиции. Решения в основном опирались на показания сотрудников милиции, против которых были направлены утверждения заявителя, и на показания следователя, ответственного за проведение уголовного расследования против него. Они также ссылались на медицинские записи изолятора временного содержания, где заявитель содержался с 26 по 28 августа 2003 года, где, по-видимому, указывалось, что на теле заявителя не было никаких повреждений во время его передачи в это учреждение 26 августа 2003 года (см. пункт 13 выше). Власти не предприняли никаких попыток допросить официальное лицо, которое осматривало заявителя после его перевода в изолятор временного содержания, официальное лицо, которое осматривало заявителя после его перевода в следственный изолятор ИЗ-43/01, когда повреждения были обнаружены. Кроме того, не представляется, что была сделана какая-либо попытка объяснить расхождение в медицинской документации, составленной в первом и втором случае, и, в частности, расследовать, подвергся ли заявитель жестокому обращению после его перевода в следственный изолятор, которое, по его утверждению, имело место. При таких обстоятельствах Суд не может согласиться с выводом, сделанным Властями на национальном уровне, что утверждения заявителя были безосновательными.

48. Кроме того, Суд отмечает, что Власти не предоставили никаких других объяснений в связи с вышеизложенным, кроме неспособности властей Российской Федерации установить в ходе проверки утверждений заявителя о жестоком обращении обстоятельства, в которых заявитель получил эти травмы. В свете выводов, изложенных в пункте 46 выше, Суд не может принять это объяснение как удовлетворительное.

49. На основе представленных материалов, Суд считает, что Власти ни на национальном уровне, ни в ходе разбирательства в Суде не выдвинули никаких правдоподобных объяснений происхождения травм заявителя (см., противоположные выводы в постановлении Европейского Суда от 22 сентября 1993 года по делу «Клаас против Германии», (Klaas v. Germany), пункты 29-31, Series A № 269). Он делает вывод, что Власти не смогли удовлетворительно показать, что эти травмы были причинены иначе, чем - полностью, в основном или частично - при обращении, которому заявитель подвергся, находясь под контролем сотрудников милиции (см. вышеуказанное постановление Европейского Суда по делу «Рибич против Австрии», пункт 34).

50. В свете вышеизложенных соображений, Суд принимает точку зрения заявителя о событиях в той мере, в какой он утверждал, что он был избит сотрудниками милиции после задержания в какой-то момент между 26 и 28 августа 2003 года.

51. Что касается серьезности обжалуемых актов жестокого обращения, Суд напоминает, что для того, чтобы определить, как должна быть квалифицирована определенная форма жестокого обращения, он должен принять во внимание различия в статье 3 (см. вышеуказанные постановления Европейского Суда по делам «Аксой против Турции», пункт 64; «Айдин против Турции» пункты 83, 84 и 86; «Сельмуни против Франции», пункт 105; постановления Европейского Суда по делам «Дикме против Турции» (Dikme v. Turkey), № 20869/92, §§ 94-96, ECHR 2000-VIII; и, среди недавних прецедентов, «Бати и другие против Турции» (Batı and Others v. Turkey), №№ 33097/96 и 57834/00, пункт 116, ECHR 2004‑IV (выдержки), а также «Менешева против России» (Menesheva v. Russia), № 59261/00, § 55, ECHR 2006‑III).

52. Кроме того, Суд напоминает о своей устоявшейся судебной практике, что в отношении лица, лишенного свободы, любое применение физической силы, которое не было строго обусловлено его собственным поведением, унижает человеческое достоинство и, в принципе, является нарушением прав, изложенных в статье 3 Конвенции (см. вышеуказанные постановления Европейского Суда по делам «Томаси против Франции», пункт 115, и «Рибич против Австрии», пункты 38-40).

53. Обращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Суд принимает во внимание информацию, содержащуюся в соответствующих документах и собственное описание событий заявителя, и считает, что избиение заявителя причинило ему физические страдания. Он не может согласиться с доводом Властей о том, что рассматриваемое обращение не достигало минимального уровня жестокости, так как, согласно заключению от 2 сентября 2003 года травмы заявителя не причинили вреда его здоровью. В связи с этим, Суд отмечает, что указанное заключение свидетельствует о наличии различных травм на теле заявителя, в том числе синяков размером до 10 х 18 см, которые были нанесены твердым тупым предметом (-ами) (см. пункт 11 выше). Выше Суд принял версию событий заявителя в том, что касается его утверждения, что он был избит сотрудниками милиции. Кроме того, он не сомневается, что избиение, в результате которого возникли синяки, в частности, синяки такого большого размера, как те, что были обнаружены на теле заявителя, представляет собой обращение, достигшее минимального уровня жестокости, для целей статьи 3 Конвенции.

54. Исходя из этих соображений и с учетом прецедентной практики по применению Конвенции в этом отношении и, в частности, критериев тяжести жестокого обращения, Суд пришел к выводу, что физическое насилие над заявителем, как это установлено Судом, являлось бесчеловечным обращением по смыслу статьи 3 Конвенции.

55. Таким образом, имело место нарушение статьи 3 Конвенции.

(б) Предполагаемая неэффективность расследования

56. Суд напоминает о том, что в случаях, когда лицо обращается с правдоподобным заявлением о жестоком обращении в нарушение статьи 3, это положение в совокупности с общей обязанностью государства в рамках статьи 1 Конвенции «обеспечивать каждому лицу, находящемуся под его юрисдикцией, права и свободы, определенные в... Конвенции», подразумевает требование о проведении эффективного официального расследования. Что касается расследования в соответствии со статьей 2, такое расследование должно быть способно привести к установлению и наказанию виновных. В противном случае, общий правовой запрет пыток и бесчеловечного и унижающего достоинство обращения и наказания будет, несмотря на принципиальное значение, неэффективным на практике, и представителям государства можно было бы в некоторых случаях нарушать права тех, кто находится под их контролем, с действительной безнаказанностью (см. постановления Европейского Суда по делам «Ясар против бывшей Югославской Республики Македония» (Jasar v. the former Yugoslav Republic of Macedonia), № 69908/01, пункт 55, от 15 февраля 2007 года; «Матко против Словении» (Matko v. Slovenia), № 43393/98, пункт 84, от 2 ноября 2006 года; «Ассенов и другие против Болгарии» (Assenov and Others v. Bulgaria,) от 28 октября 1998 года, пункт 102, Сборник1998‑VIII; и постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу «Лабита против Италии» (Labita v. Italy), № 26772/95, пункт 131, ECHR 2000-IV).

57. Минимальные стандарты «эффективности», определяемые прецедентной практикой Суда, также требуют, чтобы расследование было независимым, беспристрастным и находилось под общественным контролем, а также, что компетентные органы должны действовать с должным усердием и оперативностью (см. постановление Европейского Суда по делу «Исаева и другие против России» (Isayeva and Others v. Russia), №№ 57947/00, 57948/00 и 57949/00, пункты 208-13, от 24 февраля 2005 года, а также вышеуказанное постановление Европейского Суда по делу «Менешева против России», пункт 67).

58. Суд указывает, как уже отмечалось в пункте 47 выше, что утверждения заявителя о жестоком обращении были рассмотрены в ходе проверки, которая, по-видимому, была начата после медицинского обследования, которое он прошел в следственном изоляторе ИЗ-43/1, которое показало наличие телесных повреждений.

59. Наличие повреждений на теле заявителя, что подтверждается заключением судебно-медицинской экспертизы от 2 сентября 2003 года (см. пункт 11 выше), так и не было поставлено ​​под сомнение. Тем не менее, расследование обстоятельств, при которых эти травмы могли быть нанесены, было, по сути, ограничено допросом двух сотрудников милиции, в отношении которых заявитель сделал свои заявления, и следователя, проводящего расследование уголовного дела заявителя. Не удивительно, что эти официальные лица отрицали утверждения заявителя о жестоком обращении. Кроме того, не представляется, что, после того, как проверка была возобновлена после указания вышестоящего прокурора по этому поводу в постановлении от
18 декабря 2003 года, вышеупомянутые лица были допрошены снова. Действительно, постановление от 1 марта 2004 года, которое было принято в результате этой дополнительной проверки, по-видимому, просто повторило показания этих официальных лиц слово в слово с аналогичным постановлением от 11 сентября 2003 года (см. пункт 17 выше)

60. По-видимому, Власти не предпринимали никаких попыток расследовать соответствующие жалобы заявителя как-либо еще или проверить достоверность заявлений вышеупомянутых сотрудников путем, например, организации очных ставок между ними и заявителем. Суд принимает довод заявителя о том, что ряд важных процедурных шагов, таких как опознание или очные ставки, просто не могли быть приняты органами Власти, так как уголовные дела, которые позволили бы Властям предпринять эти действия, не были возбуждены (см. пункт 27 выше). По той же причине, не представляется, что, как утверждает заявитель, он мог каким-либо значимым способом участвовать в указанной проверке, или, по крайней мере, иметь доступ к ее материалам. Суд отмечает в этой связи, что государство должно прибегнуть к процедуре, которая позволила бы ему принять все необходимые меры для того, чтобы выполнять свои позитивные обязательства по расследованию по статье 3 Конвенции.

61. Суд также отмечает, что Власти никогда не допрашивали важных свидетелей, таких как сотрудник ИВС, который осматривал заявителя после его доставления туда и не нашел никаких повреждений на его теле, и медицинский работник, который установил наличие повреждений на теле заявителя при его переводе в следственный изолятор ИЗ-43/1. Кроме того, как Суд уже отмечал в пункте 47 выше, нет никаких доказательств того, что были предприняты какие-либо попытки урегулировать противоречия в медицинской документации, составленной в первом и втором случае.

62. Суд также принимает довод заявителя о том, что Власти не допросили никого из сокамерников заявителя, которые в принципе могли бы предоставить информацию, имеющую отношение к установлению обстоятельств, в которых заявитель получил травмы.

63. В целом, не представляется, чтобы следственные органы совершали значимые шаги для установления обстоятельств, в которых заявитель получил травмы, несмотря на четкие указания на этот счет в постановлении вышестоящего прокурора от 18 декабря 2003 года (см. пункт 16 выше).

64. Таким образом, Суд считает, что расследование его жалоб на жестокое обращение было поверхностным и формальным. Указанных недостатков достаточно для того, чтобы Суд к выводу, что расследование утверждений заявителя о жестоком обращении было ненадлежащим и неэффективным.

65. Таким образом, в данном отношении имело место нарушение статьи 3 Конвенции.

(в) Предполагаемое отсутствие эффективных внутринациональных средств правовой защиты

66. Суд отмечает, что, заявляя об отсутствии внутренних средств правовой защиты в соответствии со статьей 13, заявитель жаловался, в сущности, что в отсутствие эффективного расследования его жалоб, его иск о возмещении ущерба в суде общей юрисдикции не имел бы шансов на успех. Он считает, что такая ситуация потенциально может быть проблематичной, принимая во внимание довод Властей о том, что заявитель мог получить компенсацию материального ущерба и морального вреда за бесчеловечное обращение, которому он предположительно подвергся, только тогда, когда виновные были бы осуждены окончательным и обязательным для исполнения приговором суда. Суд также напоминает, что он уже установил нарушение статьи 13 в совокупности со статьей 3 Конвенции, в похожей ситуации, где на основании положений внутреннего законодательства заявитель был лишен права на иск против официальных лиц, которые жестоко обращались с ним на том основании, что уголовное дело против них было прекращено в связи с отсутствием доказательств того, что было совершено преступление (см. постановление Европейского Суда по делу «Чембер против России» (Chember v. Russia), № 7188/03, пункт 72, ECHR 2008).

67. Однако, в отличие от заявителя в приведенном выше деле, заявитель в данном деле никогда не пытался начать какое-либо судебное разбирательство о компенсации. На этом основании и с учетом установления нарушения статьи 3 в ее процессуальном аспекте, Суд не считает необходимым рассматривать жалобу заявителя по статье 13 в совокупности со статьей 3 Конвенции как отдельный вопрос в обстоятельствах данного дела.

II. ПРОЧИЕ ПРЕДПОЛАГАЕМЫЕ НАРУШЕНИЯ ПОЛОЖЕНИЙ КОНВЕНЦИИ

68. Заявитель сослался на статьи 6 и 7 Конвенции, жалуясь, что национальные суды оценили представленные доказательства ненадлежащим образом, и, в частности, что они не уделили должного внимания его аргументам, что он совершил преступление в состоянии аффекта и добровольно признался в содеянном.

69. Принимая во внимание представленные материалы, Суд считает, что эта часть жалобы не раскрывает признаков нарушения положений Конвенции. Следовательно, данная часть жалобы является явно необоснованной и должна быть отклонена в соответствии с подпунктом (а) пункта 3 и пунктом 4 статьи 35 Конвенции.

III. ПРИМЕНЕНИЕ ПОЛОЖЕНИЙ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ

70. Статья 41 Конвенции предусматривает следующее:

«Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

A. Ущерб

71. Заявитель требовал 50 000 евро в качестве компенсации морального вреда.

72. Власти оспорили эту сумму как чрезмерную и утверждали, что заявитель не представил никаких документальных свидетельств, подтверждающих, что жестокое обращение имело негативные последствия для его здоровья.

73. Суд отмечает, что он установил нарушение статьи 3 Конвенции в связи с обращением, которому подвергся заявитель во время нахождения в отделении милиции и в связи с отсутствием эффективного расследования этого вопроса. Заявитель, должно быть, испытывал страдания в связи с нарушениями его прав. Принимая во внимание эти соображения и, вынося решение на справедливой основе, Суд считает разумным присудить заявителю 15 000 евро по этому пункту, плюс любой налог, который может быть начислен на эту сумму.

Б. Издержки и расходы

74. Заявитель также требовал 1 200 евро в качестве компенсации за издержки и расходы, понесенные в ходе разбирательства в Суде.

75. Власти утверждали, что в соответствии с прецедентной практикой Европейского Суда, заявитель имеет право на возмещение судебных расходов и издержек, только если он доказал, что эти расходы были понесены в действительности, по необходимости и в разумном количестве. Они настаивали на том, что требование заявителя по этому пункту должно быть отклонено.

76. Суд напоминает, заявитель имеет право на возмещение судебных расходов и издержек, только если он доказал, что эти расходы были понесены в действительности, по необходимости и в разумном количестве. В настоящем деле Суд отмечает, что заявитель выдал доверенность В. Илюхиной, которая впоследствии представляла его в течение всего разбирательства в Суде. Таким образом, он убежден, что эти расходы были фактически понесены. Кроме того, он считает, что эта сумма будет разумной. Таким образом, Суд присуждает по данному пункту 1 200 евро, всю заявленную сумму, за вычетом 850 евро, уже полученных в форме юридической помощи от Совета Европы, плюс любой налог на эту сумму, который может взиматься с заявителя.

В. Проценты за просрочку платежа

77. Суд считает, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере предельной учетной процентной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.

ПО ЭТИМ ОСНОВАНИЯМ СУД ЕДИНОГЛАСНО:

1. объявляет жалобы в рамках статей 3 и 13 в совокупности со
статьей 3 Конвенции приемлемыми, а остальную часть жалобы неприемлемой;

 

2. постановляет, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в связи с избиениями заявителя со стороны сотрудников милиции после задержания;

 

3. постановляет, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в связи с неспособностью Властей провести эффективное расследование утверждений заявителя о жестоком обращении;

 

4. постановляет, что нет необходимости отдельно рассматривать жалобу заявителя по статье 13 Конвенции в совокупности со статьей 3 Конвенции;

 

5. постановляет:

a) что в течение трёх месяцев со дня вступления Постановления в законную силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции Государство-ответчик обязано выплатить заявителю следующие суммы, подлежащие переводу в российские рубли по курсу на день выплаты:

(i) 15 000 евро (пятнадцать тысяч евро) в качестве компенсации морального вреда плюс любой налог, которым может облагаться данная сумма;

(ii) 350 евро (триста пятьдесят евро) плюс налог, который может взиматься с заявителя, за судебные расходы и издержки;

б) что по истечении вышеупомянутых трех месяцев и до момента выплаты на присужденные суммы будут начисляться простые проценты в размере учетной процентной ставки Европейского центрального банка плюс три процента;

 

6. отклоняет остальные требования заявителя о справедливой компенсации.

Составлено на английском языке, уведомление разослано в письменном виде 3 мая 2012 года, в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

Сорен Нильсен                                                                     Нина Вайич
      Секретарь                                                                        Председатель

03 октября 2014 года
Нашли ошибку на сайте? Выделите ее и нажмите Ctrl + Enter
Будет отправлен следующий текст:
Можете добавить свой комментарий (не обязательно).