Вы здесь

Глотов против России (Жалоба № 41558/05)

 

 

 

ПЕРВАЯ СЕКЦИЯ

 

 

 

 

 

 

ДЕЛО «ГЛОТОВ против РОССИИ»

 

(Жалоба № 41558/05)

 

 

 

 

 

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

 

 

 

г. СТРАСБУРГ

 

10 мая 2012 г.

 

 

Настоящее постановление вступило в силу 10 августа 2012г.

 

По делу «Глотов против России»

Европейский Суд по правам человека (Первая Секция), заседая Палатой, в состав которой вошли:

          Нина Вайич, Председатель,
          Анатолий Ковлер,
          Элизабет Штайнер,
          Мирьяна Лазарова Трайковска,
          Джулия Лаффранк,
          Линос-Александр Сицильянос,
          Эрик Мозе,  судьи,
 и Андрэ Вампаш, Заместитель Секретаря Секции,

проведя 17 апреля 2012 года совещание по делу за закрытыми дверями,

выносит следующее постановление, утвержденное в тот же день:

ПРОЦЕДУРА

1. Дело было инициировано жалобой (№ 41558/05) против Российской Федерации, поступившей в Суд согласно статье 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее — «Конвенция») от гражданина Российской Федерации Глотова Алексея Владимировича (далее — «заявитель») 30 сентября 2005 года.

2. Интересы заявителя в Суде представлял А. Кирсанов — адвокат, практикующий в г. Москве. Интересы Властей Российской Федерации (далее — «Власти») в Суде представлял Уполномоченный Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека Г. Матюшкин.

3. Заявитель утверждал, в частности, что условия его содержания в следственном изоляторе г. Москвы были бесчеловечными и унижающими достоинство.

4. 4 января 2011 года  жалоба была коммуницирована Властям. Также Суд решил рассмотреть жалобу по существу одновременно с решением вопроса о ее приемлемости (пункт 1 статьи 29).

5. 28 ноября 2011 года и 27 января 2012 года Суд запросил у Властей дополнительную фактическую информацию.

ФАКТЫ

ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ДЕЛА

6. Заявитель, 1973 года рождения, проживает в г. Москве.

7. С 14 марта по 6 октября 2005 года заявитель содержался в следственном изоляторе ИЗ-77/1 в г. Москве. Он содержался в камере № 243, площадь которой составляла приблизительно 11 кв.м. В камере было одно окно, туалет находился внутри камеры и был отделен кирпичной перегородкой высотой примерно 1,2 метра. В камере было четыре спальных места. Задержанным предоставлялась возможность ежедневной прогулки на открытом воздухе в течение часа.

8. Стороны разошлись в утверждениях относительно количества заключенных, содержавшихся в камере № 243.

9. Согласно версии заявителя, камера № 243 была постоянно переполнена. Она была рассчитана на 2 заключенных, однако  действительно в ней содержалось 4 человека. Заявитель ссылался на выводы, сделанные Судом в отношении данной камеры в постановлении Европейского Суда по делу «Старокадомский против России» Starokadomskiy v. Russia (жалоба № 42239/02, пункты 23 - 24 и 42, от 31 июля 2008 года).

10. Власти настаивали на том, что количество заключенных в камере № 243 не превышало двух человек. В обоснование своей позиции они предоставили свои замечания относительно приемлемости и существа дела, справку, выданную начальником следственного изолятора 5 апреля 2011 года, а также отдельные листы из журнала количественной проверки лиц содержащихся в СИЗО, за период с 16 марта по 6 октября 2005 года.

11. 16 января 2012 года, в ответ на запрос Суда о предоставлении более подробной фактической информации о количестве заключенных в камере № 243 Власти предоставили следующие материалы:

- справку, выданную начальником СИЗО 27 декабря 2011 года, согласно которой в камере № 243 содержалось два человека в течение всего периода содержания заявителя под стражей;

- справку без указания даты от заместителя начальника соответствующего отдела, согласно которой в камере № 243 содержалось 2 человека;

- каждую вторую страницу из журнала количественной проверки лиц содержащихся в СИЗО, за период с 14 марта по 30 сентября 2005 года.

12. 7 марта 2012 года, в ответ на запрос Суда предоставить разъяснения о видимых исправлениях в количестве заключенных, содержащихся в камере № 243 в журнале количественной проверки лиц содержащихся в СИЗО, Власти заявили, что в результате проверки было установлено нарушение порядка заполнения журнала количественной проверки лиц содержащихся в СИЗО, что привело к «небрежному заполнению», исправлениям и стираниям записей. Начальник отдела, который осуществлял надзор за соблюдением порядка, не может понести наказание, поскольку уволился в 2006 году. Власти указали, что внесение данных исправлений не имело «целью исказить достоверную информацию, оно имело место в связи с допущенной неосторожностью и невнимательностью сотрудников следственного изолятора».

ПРАВО

I. ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ ТРЕБОВАНИЙ СТАТЬИ 3 КОНВЕНЦИИ

13. Заявитель жаловался на нарушение статьи 3 Конвенции в связи с условиями его содержания под стражей в следственном изоляторе ИЗ-77/1 в г. Москве. Статья 3 Конвенции гласит:

«Никто не должен подвергаться ни пыткам ни бесчеловечному или унижающему его достоинство обращению или наказанию».

А. Приемлемость жалобы

14. Власти утверждали, что жалоба является неприемлемой в связи с неисчерпанием заявителем внутригосударственных средств правовой защиты, поскольку он не обращался в суд общей юрисдикции с жалобой на ненадлежащие условия содержания под стражей или с иском о выплате компенсации. По их мнению, копии заявлений, поданных заявителем в Можайский городской и Басманный районный суды Москвы, а также его жалобы на имя начальника СИЗО и начальника Федеральной Службы Исполнения наказаний по г. Москве вызвали подозрения, поскольку исходящие регистрационные номера оказались внесенными одним и тем же почерком и не соответствовали системе нумерации, используемой в следственном изоляторе.

15. Заявитель ответил, что он неоднократно доводил информацию о ненадлежащих условиях своего содержания под стражей до сведения национальных властей. Согласно журналу учета заявлений и жалоб заключенных по общим вопросам, от заявителя поступило не менее 23 обращений по вопросам ненадлежащих условий содержания под стражей.

16. Суд уже изучил эффективность различных внутригосударственных средств правовой защиты, заявленных Властями Российской Федерации в ряде дел, касающихся ненадлежащих условий содержания заявителя под стражей, и счел их недостаточными во многих отношениях. Исходя из этого, он отклонял возражения Властей о неисчерпании всех внутригосударственных средств правовой защиты и устанавливал нарушения требований статьи 13 Конвенции. Суд постановлял, в частности, что Власти не уточнили, какое именно возмещение мог бы получить заявитель путем обращения к прокурору, в суд или другой государственный орган, принимая во внимание, что проблемы, связанные с условиями содержания заявителя под стражей, очевидно, имели структурный характер и касались не только конкретной ситуации заявителя (см., среди недавних прецедентов постановления Европейского Суда по делам «Кожокарь против России» (Kozhokar v. Russia), жалоба № 33099/08, пункты 92–93, от 16 декабря 2010 года; «Скачков против России» (Skachkov v. Russia), жалоба № 25432/05, пункты 43–44, от 7 октября 2010 года; «Владимир Кривоносов против России» (Vladimir Krivonosov v. Russia), жалоба № 7772/04, пункты 82 - 84, от 15 июля 2010 года; «Лутохин против России» (Lutokhin v. Russia), жалоба № 12008/03, пункт 45, от 8 апреля 2010 года; «Александр Макаров против России» (Aleksandr Makarov v. Russia), жалоба № 15217/07, пункты 84–89, от 12 марта 2009 года, и «Бенедиктов против России» (Benediktov v. Russia), жалоба № 106/02, пункты 27–30, от 10 мая 2007 года).

17. В частности, в отношении гражданского иска в связи с ненадлежащими условиям содержания под стражей, Суд устанавливал, что, хотя возможность получения компенсации не исключается, средство правовой защиты не дает обоснованных гарантий на положительное разрешение дела, в частности, поскольку присуждение обусловлено установлением вины властей. Более того, такие компенсации были незначительными в сравнении с суммами, присуждаемыми Европейским Судом в подобных случаях (см, например, постановления Европейского Суда по делам «Роман Карасев против России» (Roman Karasev v. Russia), жалоба № 30251/03, пункты 81–85, от 25 ноября 2010 года; «Скоробогатых против России» (Skorobogatykh v. Russia), жалоба № 4871/03, пункты 17–18 и 31–32, от 22 декабря 2009 года; «Шилбергс против России» (Shilbergs v. Russia), жалоба № 20075/03, пункты 71–79, от 17 декабря 2009 года; «Кокошкина против России» (Kokoshkina v. Russia), жалоба № 2052/08, пункт 52, от 28 мая 2009 года, и дело Бенедиктова (Benediktov), упомянутое выше, пункты 29–30).

18. В свете вышеприведенных рассуждений Суд делает вывод о том, что в настоящее время в российской правовой системе не существует эффективного средства правовой защиты, которое давало бы заявителю реальную возможность получить соответствующую и достаточную компенсацию в связи с жалобой на ненадлежащие условия содержания под стражей. Соответственно, Суд отклоняет возражение Властей о неисчерпании внутренних средств правовой защиты и отмечает, что данная жалоба не является неприемлемой на каких-либо иных основаниях. Следовательно, она должна быть признана приемлемой.

Б. Существо жалобы

19. Заявитель настаивал на своей жалобе в отношении чрезмерной переполненности камеры № 243, в которой он находился в период его содержания в следственном изоляторе города Москвы. Он подчеркивал, что количество заключенных в его камере было очевидно подправлено в копиях журнала количественной проверки лиц содержащихся в СИЗО, предоставленных Властями и что в действительности вместе с ним в камере содержались еще три и более человек.

20. Власти утверждали, что статья 3 Конвенции не была нарушена в связи с тем, что обращение, которому заявитель был подвергнут, находясь в следственном изоляторе ИЗ-77/1, не достигало минимальной степени жестокости для того, чтобы могло быть применено положение названной статьи. Условия содержания под стражей в следственном изоляторе были совместимы с национальным законодательством и рекомендациями Комитета Совета Европы по предупреждению пыток. Число содержащихся в камере № 243 заключенных вместе с заявителем не превышало 2 человек.

21. Суд отмечает, что заявитель содержался под стражей в камере № 243 следственного изолятора ИЗ-77/1 г. Москвы в течение почти семи месяцев. В отношении размеров камеры у сторон не возникло разногласий; стороны пришли к выводу, что площадь составляла примерно 11 кв.м. Также из журнала количественной проверки лиц содержащихся в СИЗО, следует, что в камере было четыре спальных места. Однако стороны не пришли к согласию в отношении количества заключенных, содержащихся в соответствующий период в камере, включая заявителя.

22. Суд во многих случаях постановлял, что в делах, касающихся утверждений о ненадлежащих условиях содержания под стражей, не во всех случаях можно строго применить принцип affirmanti incumbit probatio (бремя доказывания лежит на обвиняющей стороне), поскольку в определенных случаях только государство-ответчик имеет доступ к информации, способной подтвердить или опровергнуть утверждения заявителя. Из этого следует, что после уведомления Властей Судом о жалобе заявителя, бремя сбора и предоставления соответствующих документов лежит на Властях. Непредставление Властями такой информации без убедительного объяснения причин может привести к выводу об обоснованности утверждений заявителя (см. постановления Европейского Суда по делам «Губин против России» (Gubin v. Russia), жалоба № 8217/04, пункты 56, от 17 июня 2010 года, и «Худоёров против России»  (Khudoyorov v. Russia), жалоба № 6847/02, пункты 113, ECHR 2005-X (выдержки)).

23. В поддержку своего утверждения о том, что в камере № 243 содержалось двое заключенных, Власти предоставили справки, выданные начальником СИЗО и одним из его заместителей, а также копии страниц из журнала количественной проверки лиц содержащихся в СИЗО.

24. Справки от начальника СИЗО не содержали никакой информации об источнике, на основании которого они могли быть составлены. Суд неоднократно указывал, что такие документы, составленные спустя значительный промежуток времени, по-видимому, были основаны на личных воспоминаниях и не могут быть рассмотрены в качестве достаточно надежных источников с учетом прошедшего с тех пор времени (см., среди других прецедентов, постановления Европейского Суда по делам «Велиев против России» (Veliyev v. Russia), жалоба № 24202/05, пункт 127, от 24 июня 2010 года; «Белашев против России» (Belashev v. Russia), жалоба № 28617/03, пункт 52, от 4 декабря 2008 года, и «Игорь Иванов против России» (Igor Ivanov v. Russia), жалоба № 34000/02, пункт 34, от 7 июня 2007 года). Еще одним фактором, подрывающим достоверность данных справок, является то, что в ходе разбирательства по жалобе № 42239/02 «Старокадомский против России» (Starokadomskiy v. Russia), Власти предоставили Суду похожую справку, подписанную тем же начальником СИЗО 21 февраля 2006 года. В ней говорилось об условиях содержания Старокадомского в камере № 243 в период с 11 апреля 2004 года по 23 декабря 2005 года, то есть в период содержания в этой камере заявителя по данному делу. Согласно справке, вместе со Старокадомским в камере содержалось еще трое – а не один – заключенных (см. дело Старокадомского (Starokadomskiy), упомянутое выше, пункт 24). Власти не представили никаких разъяснений несоответствию справок от 2006 и 2011 годов.

25. Что касается копий из журнала количественной проверки лиц содержащихся в СИЗО, предоставленных Властями, Суд отметил, что их подлинность была засвидетельствована штампом следственного изолятора и подписью начальника СИЗО. Однако в журнал были внесены заметные исправления относительно числа заключенных, содержащихся в камере № 243; несколько цифр было стерто, поверх них была написана цифра «2». Суд предложил Властям предоставить разъяснения о происхождении, причине и времени внесения таких исправлений.  Власти ответили, что цифры были стерты по небрежности охранниками СИЗО, ответственными за ведение журнала. Они не указали точного времени и цели внесения исправлений в журнал. Суд с сожалением отмечает, что расследование, проведенное российскими властями, не разъяснило данного вопроса, поскольку теперь невозможно определить, имеют ли исправленные данные доказательную силу. В данных обстоятельствах Суд полагает, что информация, содержащаяся в предоставленной Властями копии журнала количественной проверки лиц содержащихся в СИЗО, не является достоверной для установления данных фактов.

26. Кроме того, в деле Старокадомского (Starokadomskiy), Суд на основании предоставленных сторонами доказательств установил, что в тот же период времени Старокадомскому, одному из сокамерников заявителя, было предоставлено менее чем 3 квадратных метра в камере № 243 (см. дело Старокадомского (Starokadomskiy), упомянутое выше, пункт 42). Власти не предоставили достоверных материалов или информации, которая могла бы изменить мнение Суда по данному делу.

27. Рассматривая многие предыдущие дела, Суд приходил к выводу, что предоставленная заявителям площадь составляла менее трех квадратных метров, переполненность, очевидно, была настолько сильной, что можно было сделать вывод о наличии нарушения статьи 3 (см. постановления Европейского Суда по делам Старокадомского (Starokadomskiy), упомянутое выше, пункт 43, а также «Светлана Казьмина против России» (Svetlana Kazmina v. Russia), жалоба № 8609/04, пункт 70, от 2 декабря 2010 года; «Линд против России» (Lind v. Russia), жалоба № 25664/05, пункт 59, от 6 декабря 2007 года; «Лабзов против России» (Labzov v. Russia), жалоба № 62208/00, пункт 44, от 16 июня 2005 года; и «Майзит против России» (Mayzit v. Russia), жалоба № 63378/00, пункт 40, от 20 января 2005 года). За исключением одного часа ежедневных прогулок на открытом воздухе, кроме дней, в которые проходили заседания, заявитель находился в своей камере, ему не разрешалось ничем заниматься за пределами камеры.

28. Кроме того, туалет находился в углу камеры и был отделен лишь с одной стороны кирпичной перегородкой высотой 1,2 метра. Такое близкое расположение и отсутствие надлежащей перегородки было не только нежелательным с точки зрения гигиены, но и не обеспечивала заявителю возможности уединиться, поскольку он все время находился на виду у других заключенных, сидевших на своих спальных местах, а также на виду у охранников (ср., среди прочих прецедентов, постановления Европейского Суда по делам Александра Макарова (Aleksandr Makarov), упомянутое выше, пункт 97; «Гришин против России» (Grishin v. Russia), жалоба № 30983/02, пункт 94, от 15 ноября 2007 года, и «Калашников против России» (Kalashnikov v. Russia), жалоба № 47095/99, пункт 99, ECHR 2002-‑VI).

29. Принимая во внимание свою прецедентную практику по данному вопросу, представленные сторонами материалы, и изложенные выше выводы, Суд пришел к заключению, что заявитель был вынужден жить, спать и пользоваться туалетом в переполненной камере. Даже при отсутствии каких-либо признаков преднамеренного унижения или оскорбления заявителя, наличие таких условий было само по себе достаточным, чтобы вызвать стресс или тяготы такой степени, которая бы превышала неизбежный уровень страданий, который испытывают в местах лишения свободы, а также вызвать в нем чувство страдания и неполноценности, которые могут унизить и оскорбить его.

30. Соответственно Суд установил, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в отношении условий содержания заявителя в следственном изоляторе ИЗ-77/1 г. Москвы с 14 марта по 6 октября 2005 года, которые он считает бесчеловечными и унижающими достоинство.

II. ПРОЧИЕ ПРЕДПОЛАГАЕМЫЕ НАРУШЕНИЯ ПОЛОЖЕНИЙ КОНВЕНЦИИ

31. В заключение, заявитель жаловался на жестокое обращение со стороны сотрудников милиции в 2004 году, его предположительно незаконное содержание под стражей после задержания, а также на определенные нарушения, имевшие место в ходе уголовного разбирательства в отношении него.

32. Суд рассмотрел данные жалобы в том виде, в котором они были представлены заявителем. Однако, в материалах дела, имеющихся в его распоряжении, и в той мере, в которой вопросы, на которые подавались жалобы, находятся в пределах его компетенции, Суд считает, что они не раскрывают никаких признаков нарушения прав и свобод, изложенных в Конвенции или Протоколах к ней. Следовательно, данная часть жалобы является явно необоснованной и подлежит отклонению в соответствии с подпунктом «а» пункта 3 и пунктом 4 статьи 35 Конвенции.

 

III. ПРИМЕНЕНИЕ ПОЛОЖЕНИЙ СТАТЬИ 41 КОНВЕНЦИИ

33. Статья 41 Конвенции предусматривает следующее:

«Если Суд устанавливает, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне».

A. Моральный вред

34. Заявитель требовал 2 000 евро в качестве компенсации морального вреда.

35. Власти утверждали, что жалоба должна быть отклонена в связи с отсутствием нарушения прав заявителя.

36. Суд в данном деле признал нарушение статьи 3 Конвенции. Суд пришел к выводу, что страдания и мучения заявителя, вызванные бесчеловечными и унижающими достоинство условиями содержания его под стражей, не могут быть компенсированы за счет простого признания факта нарушения. Дав объективную оценку, Суд присуждает заявителю 2 000 евро в отношении морального вреда плюс любой налог, которым может облагаться данная сумма.

Б. Издержки и расходы

37. Заявитель не требовал возмещения издержек и расходов. Соответственно, по данному пункту выплата не предусматривается.

В. Проценты за просрочку платежа

38.  Суд считает, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере предельной учетной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.

 

ПО ЭТИМ ОСНОВАНИЯМ СУД ЕДИНОГЛАСНО:

1. объявляет жалобу относительно условий содержания заявителя под стражей приемлемой, а остальную часть жалобы неприемлемой;

 

2. постановляет, что имело место нарушение статьи 3 Конвенции в отношении условий содержания заявителя под стражей в следственном изоляторе ИЗ-77/1 в г. Москве с 14 марта по 6 октября 2005 года;

 

3. постановляет:

(a) что власти государства-ответчика должны выплатить заявителю в течение трех месяцев со дня вступления данного постановления в силу, в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции, 2 000
(две тысячи) евро в качестве компенсации морального вреда в российских рублях по курсу, установленному на день выплаты, а также любые налоги, подлежащие начислению на указанную сумму;

(б) что по истечении вышеуказанного трёхмесячного срока на названную выше сумму до момента ее выплаты подлежат начислению простые проценты в размере предельной учетной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.

Составлено на английском языке, уведомление разослано в письменном виде 10 мая 2012 г., в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

Андрэ Вампаш                                                                     Нина Вайич           
Заместитель Секретаря                                                        Председатель

03 октября 2014 года
Нашли ошибку на сайте? Выделите ее и нажмите Ctrl + Enter
Будет отправлен следующий текст:
Можете добавить свой комментарий (не обязательно).